Уровни силы 2 - Nezloi

Иногда забивал на свой график и просто уходил гулять в город или заглядывал в гости к баронессе.

На двадцать пятый день моего дебаффа, что давил выработку маны, мне неожиданно написала Тридцать Седьмая, о которой, признаться, я уже успел забыть. Как оказалось, девушка всё же столкнулась с орденскими киллерами, но сумела отбиться, подняв при этом сразу три уровня. По её словам, она умудрилась заманить инквизиторов в пулемётную засаду, где смогла большую их часть покрошить из минигана, после чего благополучно скрыться от парижских законников, подтянувшихся на грохот пулемёта. Остатки отряда инквизиторов тоже сумели сбежать и где-то затаиться.

Из любопытства проверил миниган, в данный момент находящийся в моём обменном пространстве, — и действительно, судя по количеству нагара на стволах, из него неплохо так постреляли. Пришлось потратить немного своего времени, чтобы привести пулемёт в порядок. Я даже хотел его вернуть в пространство Девяносто Девятого, но, немного подумав, решил оставить в надежде, что наше «партнёрство» с Тридцать Седьмой вырастет во что-нибудь большее. Естественно, я не собирался заводить романов с игроком: я рассчитывал когда-нибудь получить товарища, которому можно было доверять.

— В худшем случае я просто потеряю миниган! — пробормотал я, окончательно принимая решение присмотреться к Мари.

Глава 21

Навык «Фехтование» я получил на пятый день занятий саблей. Случилось это во время, когда штабс-капитан Овечкин поправлял мне руку, показывая, где я ошибся.

— Получен навык «Фехтование саблей». 1 ур.

+10 % к скорости обучения фехтованию саблей.

+10 % к скорости движения с саблей.

+10 % к силе и точности удара саблей.

Проведите 10 сабельных схваток для повышения уровня. 0 из 10.

На мгновение я замер, переживая появившийся в моей голове вал образов и чужих знаний о фехтовании саблей.

— Может, небольшой спарринг? — предложил я Овечкину.

Штабс-капитан, не став упрямиться, подхватив свой тренировочный клинок с специально затуплённым лезвием и встал в позицию напротив меня.

— Атакуйте, Алексей Игоревич.

Через несколько секунд моя сабля, словно живая, вывернулась у меня из кисти и, сверкнув серебристым боком, улетала в сторону.

— Не поднимайте клинок так высоко, иначе всякий раз будете попадать на дисармо!

Подобрав саблю, попробовал ещё раз, и ещё, и ещё. Клинок я теперь терял гораздо реже, зато обидные удары в кожаный нагрудник или в предплечья получал гораздо чаще. Кстати, так ни разу не достав своего учителя — это при том, что я был быстрее его процентов на десять и сильнее раза в четыре, не говоря уже о том, что его тупой клинок, даже без тренировочной брони, мне вряд ли нанёс бы серьёзный ущерб.

— Просто невероятный прогресс! — поразился Овечкин час спустя.

— Вы уже фехтуете, словно занимаетесь саблей как минимум год.

На что я только усмехнулся. Взятый двадцать минут назад второй уровень в «Фехтовании» приятно грел душу.

«Интересно, мне хватит месяца, чтобы превзойти своего учителя, с учётом того, что пять лет назад он занял третье место в чемпионате Нижегородской губернии по боевому фехтованию на саблях?»

Про себя я твёрдо решил, что буду уделять фехтованию как можно больше времени, пока есть возможность безопасно повышать уровни.

Кстати, учился я пехотной офицерской сабле образца 1913 года. В отличие от кавалерийских, эта была немного короче и полегче.

В этот день я совершенно вымотал своего тренера, взяв третий уровень. После чего Овечкин уже на полном серьёзе стал называть меня гением сабли.

— Алексей Игоревич, вам непременно нужно пофехтовать с другими бойцами.

Интерлюдия

Ватикан. Подземные казематы ордена Святого Порога.

Игрок очнулся неожиданно: просто в какой-то момент открыл глаза и мгновенно себя осознал. Через секунду пришла память.

— Я в плену у ордена, — тихим сиплым голосом прошептал игрок.

Через мгновение его глаза остекленели и утратили всякую осмысленность, словно он смотрел куда-то внутрь себя. Несколько секунд спустя сухие губы игрока раздвинула сумасшедшая ухмылка.

— Ну, теперь можно и поиграть.

Дёрнув руками, неизвестный игрок обнаружил, что прикован к каменной плите массивными цепями, покрытыми рунами. Продолжая ухмыляться, губы игрока что-то беззвучно шепнули, и в тот же миг по цепям прошла едва заметная волна света.

Игрок расслабился и больше ничего не предпринимал, терпеливо ожидая, когда заклинание «Праха» превратит в пыль артефактные цепи. Несмотря на запредельную прочность и устойчивость буквально к любому урону, цепи понемногу становились всё тоньше и тоньше, осыпаясь на пол едва заметной пылью.

Час спустя игрок открыл глаза и коротким рывком разорвал изъеденные словно кислотой цепи. Несколько мгновений мужчина лежал неподвижно, пока в какой-то момент медленным движением поднял руку и протянул её ко лбу. Неверяще потрогав стальной штырь, торчащий прямо из середины его лба, грязно выматерился на неизвестном языке. Ещё четыре таких же «гвоздя», пришпиливших его к камню, игрок обнаружил в плечах и бёдрах.

Почти полчаса игрок собирался с духом, прежде чем решился. Резко подняв руки, он сжал торчащую шляпку штыря и, глухо зарычав, рванул «гвоздь» вверх, выдернув его одним движением вместе со струйкой крови и частичками собственного мозга. Уже торопясь, один за другим вырвал штыри из плеч и бёдер. В этот момент тяжёлая стальная дверь отворилась, и в неё ворвались четыре человека в серых балахонах. Увидев встающего игрока, первый «балахонщик» побелел, и через мгновение в его открытый для вопля рот влетел штырь, легко прошив голову на вылет.

Этим утром, задержавшись в части из-за фехтовальных спаррингов с другими офицерами, я стал свидетелем тренировочного боя в строю.

Две роты в бронежилетах, касках и с ростовыми прямоугольными щитами, вооружённые тренировочными копьями, наступали друг на друга, держа строй. Отличались они только повязками на шлемах: одни были украшены белыми лентами, а другие — синими.

Пронзительный свисток офицера заставил солдат с дружным криком-ревом нанести слитный укол копьями — по большей части попавший в щиты оппонентов, вооружённых аналогично. Ещё через мгновение первый ряд взялся за топоры, а второй и третий продолжил колоть через головы товарищей. Тем же занимался и противник. В итоге в какой-то момент первые ряды упёрлись щитами друг в друга и тупо стали давить; вторые ряды, уперевшись в спины первых, не давали их сдвинуть с места, одновременно пытаясь столкнуть противника. Удары наносил только третий ряд.

— Какая-то бессмысленная херня! — пробормотал я.

В этот момент строй белововязочников дрогнул и сломался: несколько солдат то ли не выдержали давления, то ли напропускали ударов тупыми наконечниками, упали. В образовавшуюся брешь тут же ворвались бойцы «синих».

Резкая трель свистка офицера прервала атаку и заставила солдат разойтись.

«Хм,