Уровни силы 2 - Nezloi

Юный штабс-капитан поморщился, но с дуэльным кодексом спорить не осмелился.

— Выбираю сабли.

Так как, кроме того что он был приятелем Мазурина, Мерц был ещё и его секундантом, с ним я и обговорил место и время дуэли. Что странно, но когда я предложил вариант «до первой крови», Мерц гордо отказался, заявив, что Мазурина устроят либо мои извинения, либо смерть.

«А вот сейчас не понял!» — озадачился я странным выбором противника.

«Между нами же нет какой-то кровной вражды — зачем тогда весь этот фарс⁈»

Так и не найдя ответов на появившиеся вопросы, я пожал плечами и согласился.

Вскоре Мерц холодно попрощался и удалился, а я съездил в ближайший ресторан, пообедал и поехал в часть тренироваться.

Уже к вечеру весть о нашей дуэли была известна всей Одессе, причём откуда-то сплетники даже знали оговорённые детали дуэли — например, то, что она будет до смерти одного из участников.

— Что-то эта херня всё больше напоминает мне какой-то дурацкий спектакль, — в итоге, за разъяснением ситуации, я пошёл к своему приятелю и тренеру по фехтованию, штабс-капитану Овечкину.

Внимательно меня выслушав, опытный Овечкин почти сразу увидел подоплёку двухходовой интриги.

Усмехнувшись, штабс-капитан поднял бокал с вином и, довольно щурясь, посмотрел его на просвет.

«Бутылка за семьдесят пять тысяч рублей».

Мой внутренний хомяк зачем-то перебросил костяшку на воображаемых счётах на сторону, изображающую графу «убытки».

— Алексей Игоревич, всё очень просто. Сей недалёкий юноша просто решил приобрести себе немного авторитета и покровителя, правда, способ выбрал довольно странный.

Я по-прежнему не понимал, поэтому продолжал молча его слушать.

— В общем, этот дурак решил, что якобы ссора и смертельная дуэль с представителем высшей аристократии укрепит его авторитет и наверняка продвинет в будущей карьере.

Я нахмурился, по-прежнему не видя смысла.

— Думаю, суть задумки такова: в день дуэли секундант предложит вам примириться, а так как, по его мнению, вражды между вами нет, вы, конечно же, согласитесь — всё-таки дуэль до смерти. После чего, по старой традиции, в знак примирения вы должны будете разделить застолье и переломить хлеб. Что, кстати, даст право Мазурину называть вас своим приятелем, а это уже неплохая заявка на несколько ускоренный карьерный рост. Возможно, он планировал завести с вами приятельские отношения и, чем чёрт не шутит, рассчитывал на покровительство. Точно сказать, что происходит в пустой голове этого юного идиота, я не могу.

— А если я откажусь от примирения?

Мне вдруг резко перестала нравиться развернувшаяся вокруг меня ситуация.

— Тогда один из вас должен умереть, согласно условиям дуэли.

Овечкин мерзко ухмыльнулся и с удовольствием отпил крошечный глоточек вина.

— Самое смешное: вне зависимости от результатов дуэли ему конец, как, впрочем, и всей его семье.

Толстый намёк штабс-капитана я понял: мстительность высшей аристократии была общеизвестна, да я и сам мог в этом убедиться.

— Кстати, а вы собираетесь мириться?

Хитро прищурился Овечкин.

Ухмыльнувшись в ответ, неопределённо пожал плечами.

— Ещё не решил. Кстати, Арчибальд Миронович, окажете честь стать моим секундантом?

Конечно же, Овечкин с удовольствием согласился.

Поздно вечером аукцион закончился, и я наконец-то стал обладателем своего первого условно боевого заклинания, хотя, скорее, его можно было отнести к защитным, но тут всё зависело от воображения применяющего. Испытания пришлось отложить до спадения дебаффа, до конца которого, кстати, осталось всего двое суток.

Ночью опять «сломал» систему, а утром повысил свой личный уровень и перевёл две единицы развития в «Наблюдение».

Утром, как обычно, съездил в усадьбу, призвал Крысобоя, выдав ему список новых задач.

Без особых результатов провёл пару опытов. Благодаря немного повысившемуся Наблюдению информации с дротика получил чуточку больше, но опять же без особого толка: что с ней делать, я пока так и не придумал.

— Нужно качать Наблюдение и Интеллект до капа, — решил я, сворачивая эксперименты до тех пор, пока не подниму Наблюдение до максимума.

Как обычно, напомнил, в общем-то ненужным мне слугам, не входить в дом под страхом смерти, причём так и сказал, что каждый вошедший умрёт.

По их лицам я увидел, что все восприняли мои слова всерьёз, кроме Фёдора: этот только делал вид, но едва заметная насмешливая ухмылка намекнула мне, что он почему-то не воспринимает меня всерьёз. Конечно, никакого саботажа или откровенного неуважения с его стороны не было, но по некоторым нюансам я догадался, что мой личный слуга считает меня каким-то мошенником, непонятно каким путём ставшим наследником княжеского рода.

В этот момент к ажурным воротам усадьбы подъехал чёрный лимузин, из которого сначала выбрался витязь, а через секунду — Артамонов, личный секретарь главы рода Курбских. В руках мужчина держал длинный футляр из чёрного дерева.

Так как кланяться себе я ему запретил, ограничились рукопожатием.

— Олег Григорьевич, а чего это вы с телохранителем? Никак случилось чего?

Несмотря на буквально вросший в лицо «покерфейс», я заметил, что Артамонов занервничал.

— Алексей Игоревич, ради бога, не спрашивайте!

Я непроизвольно нахмурился: тайны и недомолвки вокруг меня начали раздражать.

— Уже спросил!

Артамонов тяжело вздохнул и, опустив плечи, ответил:

— Его светлость, Александр Николаевич, начал процедуру «вольного отъезда».

— Э-э-э, не понял: куда он собрался отъехать?

Артамонов ещё раз тяжело вздохнул.

— По древнему праву, прописанному ещё в «Первой правде», великим родам, несвязанным вассальными клятвами, дозволено покинуть своего государя вместе с «животом и домочадцами своими».

Несколько секунд мой мозг тупил над «животом», пока в моей голове что-то не щёлкнуло, и я наконец-то понял, о чём мне толкует Артамонов.

— Погодите, вы хотите сказать, что Курбские всем кагалом вместе с барахлом сваливают за бугор⁈

— Вы всё правильно поняли, Алексей Игоревич.

— Ну просто охренеть!

Я потёр лоб, пытаясь сообразить, что могло толкнуть один из великих родов покинуть родину, где они, несмотря на опалу и гонения со стороны императора, всё равно были великим родом с немалым экономическим и политическим весом.

На новой же родине род не будет иметь и десяти процентов прежнего влияния и богатства. Обычно на такой шаг идут от безысходности; кстати, за последние триста лет правом «вольного отъезда» не воспользовался ни один род.

— Что за причины побудили князя так поступить?

Ответить Артамонов не успел: на дороге, ведущей к моей усадьбе, показалась колонна из трёх недешёвых автомобилей.

Секретарь бросил быстрый взгляд на приближающиеся машины и ответил:

— Вы, ваша светлость.

Заметив мою озадаченную физиономию, ответил более развёрнуто:

— Появление наследника у рода Курбских спровоцировало многие движения в политике, в том числе и многочисленные унижения от императора, какие терпеть никак невозможно. Ваш дед пытался всё решить миром,