Хроники Тириса. Книга 4 - Василий Михайлович Маханенко

бегали среди этих опухолей и, как только какая-то из них достигала нужной стадии, вскрывали её, высвобождая либо брута, либо коронника. Брутов было значительно больше. На десять брутов появлялся только один коронник.

«Ты хотел мион?» — спросил Эхо. — «Представляешь, сколько его в Сердце? У меня даже возможностей не хватает, чтобы посчитать правильно!»

«Кроме миона я хотел ещё и выжить», — напомнил я. — «Скажи, что произойдёт, если мы сейчас атакуем?»

«Сюда сбегутся все ксорхи этой планеты», — вздохнул Эхо. — «Но согласись — это было бы круто! Ещё никто не видел живого Сердца! А если его убить…»

«Даже не начинай», — осадил я внутреннего подстрекателя. — «Всё, мы у цели? Это ради Сердца сюда рвутся пираты и Кироны?»

«Сомневаюсь», — ответил Эхо. — «Я постоянно отслеживаю нашу геопозицию относительно базы прибывших, и могу уверенно сказать, что они будут бурить не здесь. Нам нужно километров двадцать лететь от этого места, чтобы попасть под бур».

«А что мы здесь делаем?», — удивился я. — «Смотрим на Сердце? Всё, посмотрели. Поехали дальше. Прежде чем люди начнут бурить, нам нужно быть на месте. Потому что потом ксорхи постараются убрать всё ценное. Если там вообще есть что-то ценное».

Вместо ответа Эхо сформировал очередную зелёную нить, что вела меня по краю пещеры с Сердцем. Так-то он был прав — уничтожь я Сердце, мионом запасся бы на всю жизнь вперёд. Вейраны наверняка приняли бы меня в свой род, отдали бы мне в жёны Элиару и вообще, возвеличили бы так, что ни одни Кироны больше никогда бы в мою сторону не смели смотреть. Вот только мне это было совершенно не нужно. Несмотря на свою жадность и безумие, я прекрасно понимаю, что жизнь одна и ею нужно дорожить. Излишний риск никому нафиг не сдался. Пусть груваки рискуют.

Двигаться стало тяжелее. Проходы пошли уже не такими большими, так что приходилось останавливаться, пропуская бегающих ксорхов. На двадцать километров по горизонтали ушло, кажется, столько же времени, сколько потребовалось нам на то, чтобы пробиться на такую глубину. Сердце осталось где-то далеко позади. Земля уже перестала дрожать — бомбардировка не добивала на такую глубину. Плотность наростов увеличилась, словно мы подходили к центру всей этой гигантской конструкции. И, наконец, этот момент настал — мы влетели в огромную подземную пещеру.

Она включала в себя несколько десятков ярусов и заканчивалась где-то глубоко внизу. Эхо построил проекцию этого места, и мы на какое-то время впали в ступор, осознавая увиденное. Внизу, метрах в ста от меня, находилось сооружение. Не нарост, не очередная ксорхианская мерзость. Именно сооружение, возвышающееся над окружающим пространством.

«Малый форт предтеч», — заявил Эхо. — «Странно, я думал, что здесь будет как минимум средний. Неужели Кироны прибыли сюда ради этого?»

«Увеличь форт», — потребовал я, заметив что-то странное.

Эхо выполнил приказ и перед моими глазами предстало сооружение предтеч, в аналоге которого мы провели какое-то время. Вот только на Гиперионе-7 у нас был целый и рабочий форт, пусть и скрытый Пожирателем. Здесь же ксорха уже не было. Он не требовался, так как верхушка строения отсутствовала — её уже уничтожили. Или растворили, я не очень большой знаток того, как правильно работает Пожиратель.

Важно было то, что в самом центре находилось существо, из головы которого выходили красно-бурые нити. Оно сидело там, где когда-то, по всем моим познаниям, находился командный модуль. Вернее, не сидело. Оно было вплетено в переплетение красно-бурых нитей, уходящих от его головы во все стороны, словно корни древнего дерева. Нити расползались по полу и стенам, ныряли в щели обглоданного корпуса и уходили ещё дальше — туда, где пульсировала биоткань падальщиков.

Я подлетел ближе и завис в десятке метров, разглядывая находку. Выглядело существо так, словно кто-то когда-то увидел человека, пересказал другому, тот третьему и уже четвёртый попробовал нарисовать его по собственному усмотрению. Тело было до неприличия хрупким, словно его обладатель никогда не знал, что такое гравитация. Конечности оказались такими тонкими, что возникло стойкое ощущение, что они сломаются от собственного веса. Узкие плечи переходили в невзрачный торс, напоминающий грудную клетку истощённого ребёнка. Физическая сила, судя по всему, была последним, в чём нуждался этот организм. Мышцы на нём отсутствовали как класс, а жировой прослойки, похоже, не было изначально. Кожа давно потеряла цвет, превратившись в серовато-восковую плёнку, под которой проступали сухие тёмные сосуды. На теле не было ни единого волоска, а четыре длинных пальца на каждой руке заканчивались чем-то вроде подушечек.

Но всё это меркло на фоне головы существа. Она была непропорционально огромной по отношению к телу, и занимала треть всего, что можно было назвать «ростом» существа. Лоб уходил далеко назад, переходя в продолговатый купол, в котором, если верить пропорциям, помещался мозг раз в пять крупнее человеческого. Глаза располагались так широко, что между ними спокойно уместились бы ещё одни, а на месте носа и рта были лишь едва заметные щели, словно этому существу дышать и есть было не так и обязательно.

И именно из этой чудовищно непропорциональной головы росли красно-бурые нити, превращая существо в центральный узел безумной ксорхианской паутины. Выглядело это так, словно какой-то паразит пророс в мозг существа, пустил свои корни и начал использовать чужой разум как фундамент для собственной жизни. И длилось это, судя по состоянию тела, не одну тысячу лет.

«Эхо, я начинаю беспокоиться о твоём самочувствии», — заявил я, осознав, что мой личный бред подсознания молчал уже несколько минут. При том, что здесь поговорить было о чём. Не каждый день нам удаётся увидеть подобное безумие.

«Подожди», — тон Эхо стал каким-то необычно серьёзным. — «Ко мне только что пришло понимание, что это такое. Вернее, „кто“ это. И мне требуется время, чтобы осознать это новое знание. Это предтеча. Представитель расы, которая покорила пространство задолго до того, как твои предки научились разводить огонь. Вот он, во всей красе, которой уже давно нет».

Я снова посмотрел на существо, вплетённое в живую сеть из красно-бурых нитей, и попытался совместить то, что видели глаза, с тем, что говорил Эхо. Получалось с трудом. Раса, покорившая пространство, и тщедушный организм с головой, больше похожей на купол обсерватории, чем на часть живого тела? Раса, создавшая технологии, которые империя не может повторить уже тысячу лет, и существо, физически неспособное даже поднять собственный меч? Всё это звучало слишком странно, чтобы быть правдой. Но, судя по настроению Эхо, именно эта странность правдой и была.

«Вот только ксорхи, похоже, покорили того, кто покорил пространство», — заметил я, разглядывая