Проказник - Андрей Олегович Белянин

если хозяев задержат до утра, это все равно не отменит их планы на ночь, – вздохнула прозрачная монашенка. – Зло никуда не уйдет, мачеха не отступит. На этой неделе, спустя месяц или даже год они исполнят задуманное. Не можешь же ты отвлекать их своими проказами вечно…

– Почему нет? Ты недооцениваешь меня, сестра!

Уже за чаем я рассказал о тетради ведьмы и том самом листке с рисунком черного обряда.

– Очень на-адеюсь, что Ма-ашка-а-мышка-а успела-а спрята-ать твой пода-арочек от ма-ачехи, – прихлебывая молоко без чая, глубокомысленно мурлыкнул кот. – Но пусть пока-ажет это отцу, тот должен понима-ать, кого пустил в дом.

– Увы, он целиком и полностью доверяет жене…

– Которая ему и не жена, а не пойми кто, – поправил я. – Но в любом случае раз Стелла Эдуардовна знает, что Мэри в курсе ее планов, то уже не посмеет столь откровенно врать старине!

– Приятель, а-а ты не дума-ал о том, что… – Тиран вдруг замолчал, словно бы сам испугавшись своих мыслей. – Ну, что если хозяин дома-а са-ам околдова-ан, то он не пожа-алеет и единственную дочь?

– Не-е-ет, что за чушь?! – дружно рассмеялись мы с монашенкой. – Этого просто не может быть!

Рыжий пухляш рассеянно повел плечами и принялся уплетать топленую сметану из блюдечка. Мне же через минуту размышлений резко стало не до смеха. Потому что в пользу случайного предположения нашего пушистого друга говорило слишком многое.

Пусть бравый капитан привык держать в железном кулаке весь экипаж, но это еще не значит, что он так же всемогущ и на берегу. Более того, частенько бывает совсем наоборот: брутальный мужик под взглядом женщины превращается в смиренного подкаблучника.

– Я служу в доме не так давно, – медленно протянула сестра Елизавета, – мне трудно судить о том, каким человеком хозяин был раньше. Константин не трус и не дурак. Но последние два года ему не доводилось спорить с женой. Она могла повысить голос, но не он.

Мне почудились нотки сочувствия в голосе монашенки. Не стоит также забывать, что я лично слышал, как она сдавала меня капитану Зацепину. Значит, они не только знакомы, но и доверяют друг другу. А кому и в какой ситуации мог бы безоглядно довериться я? Не такой уж странный вопрос…

– Но раз ты так свободно общаешься со стариной, так выясни у него: в чем конкретно смысл обряда? Может, у них просто какое-нибудь красивое посвящение в тайное семейное общество? Вроде первого причастия пивом…

– Ты видел рисунок, Мак. – Монашенка отрицательно помотала головой. – Хозяин немногословен, он больше спрашивает, чем отвечает. Но в нем нет зла, уж поверь. Он сам жертва.

– Да ты влюбилась, сестра, – невольно брякнул я, и она покраснела. – Ладно, ради святых Патрика и Бригитты, хранительницы очага, прости меня!

– Это ба-ана-альная ревность, Ма-ак, – тут же поддел кот. – Ты ведь был уверен, что немножечко нра-авишься ей, ра-аз она-а за-аступа-ала-ась за-а тебя перед ведьмой?

Я вынужденно признал, что в словах Тирана есть рациональное зерно. Невзирая на утрату кое-чего полезного, рыжий толстяк не растерял накопленный опыт и вполне мог бы подрабатывать консультантом. В определенных вопросах.

В общем, да. Он был прав.

Моя обида на поступки сестры Елизаветы выросла именно из того, что я вдруг счел себя небезразличным ей. Мы ведь по-настоящему подружились, и, когда прекрасная Би-йо начала портить крестик монашенки, причиняя призраку боль, я не задумываясь полез в драку!

– Значит, любовный треугольник? – зачем-то вырвалось у меня.

– Мужчины, – неожиданно фыркнула девушка. – Вы всегда думаете об одном и том же! Если все сыты, то помогите мне убрать со стола. Хозяева могут вернуться в любую минуту.

Святое шоу, она права! Нельзя забывать о том, что и в эту ночь я должен как следует развлечь людишек. Пока моя Светлая Госпожа не переговорит о том рисунке со своим отцом, мне предстоит столько дел и забот, голова кругом…

…Записывая эту историю, я иногда спрашивал сам себя: раз уж все так очевидно, то почему Мак О'Коннел сам не открыл глаза этому тугодуму-капитану или не обратился в определенные органы? Ну, там, допустим, в полицию, службу опеки, в то же МЧС, в конце концов.

Он вполне мог сделать анонимный телефонный звонок. Люди бы более тщательно проверили дом, обнаружили выход в лес через подвал, наверняка нашли какие-то еще подозрительные ведьмовские штучки и замели кого надо! Делов-то – поднять прессу, общественность, телевидение и не сбавлять напор.

Увы, большинство из нас живут в иллюзорном мире, где любая чужая проблема решается на раз-два, по щелчку пальцев.

А добрый старина Мак пожил на свете и знал, как он устроен. Обвинение в колдовстве в наши дни самое бездоказательное и глупое. Попробуйте обратиться в органы с заявлением на вашу соседку, указав, что старуха вылитая ведьма, дома у нее черный кот, по ночам она летает на метле, а у мальчишек со двора даже есть видео, где…

Так вот, в лучшем случае с вас самого потребуют свежую справку с печатью из психоневрологического диспансера! Худших вариантов несколько, даже перечислять не будем. Убеждать в том же самом мужчину, вернувшегося с рейса, значит гарантированно получить по башке еще до окончания пламенной речи. И чем больше вы будете настаивать, тем печальнее окажутся последствия.

«Муж и жена – одна сатана!» – не забывайте об этом. Блогеров-коучей посадить легче, они налоги не платят, а научно доказать в суде существование ненаучного… Варенье на яйцо!

Поэтому наш герой вел себя так, как ему привычней и сподручней. Он просто не давал врагу времени опомниться, собраться с силами для ответной атаки, чтобы потом суметь провернуть свое черное дело. Но, как я понимаю, ирландская метода вполне себя оправдывала.

И если бы Мак О'Коннел стоял сам за себя, он бы давно вышел победителем. Беда лишь в том, что сегодня он дрался совсем не за свою жизнь и свободу. А значит, находился в заведомо проигрышной позиции…

…На самом деле мрачное семейство заявилось уже ближе к вечеру. Так что у меня было достаточно времени, чтоб достойно их встретить. Возможно, мне бы стоило получше объяснить, почему я употребил прилагательное «мрачное». Ведь если честно подумать, то лучшими эпитетами были бы другие слова, например «злые как черти». Или нет, «злющие, как трезвые черти»!

Причем все. Малышка Мэри тоже. И если эмоции остальных мне, в принципе, были в какой-то мере понятны, то выражение обиды на мордашке моей Светлой Госпожи выглядело почти оскорбительным.

Уж вот ей-то я что плохого сделал? От зубастых сестричек защитил, от злой