Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

class="p1">Ну, вот, везут они мебель, моросит дождь, дороги постепенно превращаются в жидкий кисель, мужики пьяные… изгваздались, понятное дело. Но мебель довезли чистенькую. Тут выскакиваю я. Смотрю на кресло… а там пропитка ещё не высохла! Ещё не натянулась материя, как следует! То-то, мне маслянистый запах в ноздри ударил! А я щупаю, и ощущаю, как под рукой обивка топорщится! Я ещё про гвоздики речь завела…

Самое смешное, что Дитрих искренне старался мне всё объяснить. Он честно пытался сказать, что «всё пропитано». Только пьяненький язык подвёл. Заикнулся на последнем слоге. Вот и получилось: «всё пропито… но!». Вот это, оторвавшееся «но», меня и взбесило, и я убежала, не дослушав. А потом… ночью пропитка высохла, ткань натянулась ровнёхонько, а поскольку пропитки было мало, то жемчужный цвет стал не просто жемчужным, а жемчужным полупрозрачным, из-под которого… правильно! еле-еле проступала та самая, первая, ядовито-синяя обивка! Только теперь она виделась не ядовито-синей, а благородно-голубенькой. Вот так три жулика поспособствовали тому, что получился шедевр! Забегая вперёд, могу сказать, что ко мне и к хозяину многие подходили, интересовались, в каких это мы заморских краях такое чудо приобрели? Но мы не сказали. Не проговорились и мебельщики из бригады Дитриха. Они тоже боялись получить взбучку за то, что схалтурили и не удалили старую обивку. А в результате, не только в Нижнем Волоке, но и во всей нашей необъятной империи, ни у кого не было такого великолепия!

— Я же говорила, что мои гениальные идеи всегда работают? — поддразнила я Ярину, когда рассказала ей о своих расследованиях.

— Может, они и работают, — в тон ответила подруга, — Но если после каждой твоей гениальной идеи мы будем валерьянку вёдрами хлестать… то лучше перейти на идеи попроще!

Ну… может она в чём-то и права?..

— Превосходно! — сказал хозяин, — Это как раз то, о чём я мечтал! Чудесное сочетание цвета и полутонов!

Глава 9

О вреде синих собак

Медицина — это искусство забавлять пациента, пока природа лечит болезнь.

Вольтер.

— Она наполняется! — радостно пыхтя, возвестила я, с гордостью обозревая нашу новенькую операционную.

— А ты заметила, как голоден был хозяин за завтраком? — пропыхтела рядом Ярина.

Пыхтели мы обе неспроста. А потому, что перетаскивали те самые «вещи», которые хозяин оставил у задней калитки сада. Вещей было навалено не просто много, а очень много. И если — вот странность! — личных вещей хозяина оказалось совсем чуть-чуть, да и те, сплошь новенькие, то всякого добра для нашей лечебницы — ого-го сколько!

— Подумаешь, хороший аппетит? — пожала я плечами, водружая на стол огромную плетёную корзину, набитую книгами, — Хороший аппетит ещё никому не повредил!

— Не всё так просто, — покачала головой Ярина, — Хозяин завтракал так, словно перед этим полный воз булыжников в гору заталкивал. В одиночку.

— Мне так не показалось.

— А ты и не присматривалась, — возразила Ярина.

Это верно. После утренней истории, когда обивка мебели чудесным образом превратилась из гадкого утёнка в ослепительного лебедя, у меня в душе пели сладкоголосые флейты, и я чуть было не решила сделать небольшие подарки Жерару, Дитриху и Янушу, за то, что я плохо о них подумала. Ага, жуликам! Короче, вы сами видите, в какой я была эйфории.

— И на что же ты намекаешь? — Я смахнула со лба непокорную прядь волос, и принялась распаковывать беспорядочно наваленные на столе упаковки, и наводить там порядок.

— Я не намекаю. Я прямо говорю, что у хозяина