Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

– Пиши… с изображением индуистского бога Брахмы…

Он вновь оглядел стороны куба и вопросительно взглянул сначала на полковника, затем на Зеленина.

– Только что за штука, однако? Ларец не ларец… Если ларец, то как этот ларчик открывается? Вроде из одного куска металла… И намека нет!

– Оставь пока, – сказал Майданов. – Посмотри, что там еще…

Майор прошел к часам и, вновь ощупав зияющую полку, вернулся к столу с темной тетрадью в руках. Рассматривая, негромко проурчал:

– Пиши, Петрович… Тетрадь, размером десять на двадцать… В кожаном переплете коричневого цвета, перетянута черной лентой. Правый нижний край обложки порван…. Нет, пробит чем-то… Вроде как пулей…

Галев развязал ленту; осторожно откинул обложку.

– Пиши – надпись на первой странице, в старом стиле: «Дневникъ П. Безносова»…

Владимир Иванович покачнулся – дневник! Значит, Хагерт лгал – бессовестно и вероломно! Чудовище! Все было враньем!

Заметив замешательство профессора, майор, листая страницы, наклонил тетрадь в сторону ученого:

– Это то, что вы искали?

Зеленин не успел ответить – между листами промелькнула вложенная в тетрадь картонка.

– Фотография, что ли? – пробурчал Галев.

Зеленин растерянно выдохнул:

– Кажется…

Майор поднял пожелтевший снимок, всмотрелся; повернув обратной стороной, прочел вслух: «Июнь тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года. Перед экспедицией».

Он вопросительно посмотрел на Зеленина:

– Разве тогда… были… фотографии?

– Изобрели в восемьсот тридцать девятом… – неуверенно произнес Владимир Иванович.

Галев поднес снимок к глазам. Его брови медленно поднялись вверх, собирая на лбу морщины. Он снова перевернул фотографию, долго всматривался в надпись; затем вновь перевернул…

– Говорите, тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года?

Бросив тяжелый взгляд на профессора, протянул карточку:

– Вам здесь кто-нибудь знаком?

Владимир Иванович поднял удивленные глаза и медленно взял карточку в руки.

На изъеденном временем снимке было изображение группы людей на фоне палаток. В первом ряду сидели двое – круглолицый, с сигарой в зубах, грузный военный с пышными бакенбардами и пожилой мужчина, с гордо поднятой головой, в темном походном пиджаке и серой бабочкой на шее. Позади них стояли два офицера – один с вытянутым подбородком и длинными торчащими усами, другой – стройный, с красивым, без какой-либо растительности лицом. Между ними, скромно склонив голову, стоял юноша в штатском. Его лицо украшала аккуратная бородка.

Владимир Иванович изумленно посмотрела на майора:

– Этот молодой, между военными, – он осторожно указал пальцем на фотографию, – похож… на меня… В институтские годы. Странно… Офицер слева – боже! – на Хагерта! Если убрать усы…

Галев пристально смотрел на профессора.

– На Хагерта? А еще кого-нибудь напоминают вам эти лица?

– Офицер справа, без усов, напоминает… Невероятно!

Он замолчал, но майор быстро спросил:

– Кого?

– Данилина… молодого…

Майор сощурился:

– Вы знали его молодым?

Владимир Иванович не был знаком с профессором в молодости, но был поражен сходством военного на снимке с образом, что привлек его внимание на даче Данилина – портретом офицера в красном английском мундире. Но сказать о том не успел – будто жаром пахнуло на него со стороны стоявших напротив людей, и, коснувшись внезапно запульсировавшего виска, он машинально покосился на индуса – на него пристально смотрели черные, без единой живой искорки глаза старика! От неожиданности быстро отвел взгляд и вдруг с ужасом почувствовал, что рот его сковала немота…

– Забавно… – не дождавшись ответа, усмехнулся Галев и ткнул в фотографию пальцем. – Ну, а этот, военный в первом ряду, с бакенбардами? Он кого-нибудь напоминает?

Вопрос майора повис в воздухе – дверь неожиданно распахнулась, и в комнату, заставив всех вздрогнуть, вкатился раскрасневшийся Фральцев. Его даже не успели остановить. Запыхавшись, он подлетел к столу и, словно отвечая на вопрос следователя, громко бросил:

– Этот военный вполне напоминает меня, не правда ли?

– Что вы… здесь делаете? – Галев опешил от бесцеремонного вторжения неизвестно откуда свалившегося антиквара.

– Хочу помочь разобраться, кто есть кто… Вы же этого хотите?

Он бесцеремонно протянул руку, намереваясь взять фотографию, но стоявший рядом Коля-«портье» перехватил ее. Фральцев вопросительно посмотрел на майора:

– Вы не желаете этого знать?

Галев помедлил, взглянул на Майданова и кивком подал знак парню. Тот разжал пальцы. Фральцев тут же выхватил снимок из рук изумленного профессора, бросил на стол и двумя пальцами развернул в сторону полицейских:

– Стоят во втором ряду, слева направо, – антиквар стал тыкать пальцем в фотографию, – капитан Гелихард, который похож на Хагерта, не так ли? Рядом с ним – ассистент профессора Хардмана – Питер Грин, в котором вы узнаете себя, Владимир Иванович, и лейтенант Деликтон, предок профессора Данилина…

Антиквар поднял голову, с торжествующей улыбкой обвел глазами лица притихших людей и постучал по лицу сидящего на снимке человека с бабочкой:

– А этот – профессор Чарльз Хардман – руководитель экспедиции… Рядом с ним, в форме майора британской армии, я, майор Кроувль… Здесь мне сорок пять лет.

И, неожиданно вытянув руку, он постучал по перстню на левой руке:

– Я владел этим кольцом, Деликтон – золотым кубом, а всем остальным – манускриптом, печаткой Хартмана и своим дневником – Питер Грин. Ничего не имел только капитан Гелихард, предок Хагерта!

Зеленин обалдело уставился на безумного антиквара.

– Изволите шутить? – нахмурился Майданов.

– И не думаю! Можете в этом убедиться…

Наступила пауза.

– Каким образом? – полковник обменялся взглядами с Галевым.

– Очень даже простым – достаточно вскрыть этот предмет! – Антиквар кивком показал на куб. – В нем все доказательства – глаз бога!

Посуровевшее лицо Галева не предвещало ничего хорошего.

– Издеваетесь?

– Нет. Я в ясном сознании и в здравом уме. Этот предмет не одну тысячу лет хранит живой алмаз – око Индры! – Фральцев смотрел на собравшихся уверенно и нагло. – Но открыть шкатулку может только один человек. С моей, конечно, помощью. И он находится здесь…

В комнате стало тихо.

– Кто же? – процедил сквозь зубы Галев.

Фральцев взглядом показал на Зеленина. Все уставились на профессора, будто видели его впервые.

– Вы??

Владимир Иванович отшатнулся:

– Я??

Антиквар процедил:

– Не лукавьте, Владимир Иванович… Вы же догадались, какое предназначение имела печатка вашего предка, не правда ли? Вам наверняка это подсказал манускрипт Володина…

Галев пронзил Фральцева взглядом и, убедившись, что тот говорит вполне серьезно, повернулся к ученому:

– Я что-то пропустил, Владимир Иванович? Какой «манускрипт» и какая «печатка»?

Вопрос майора застал Зеленина врасплох. Он попытался сформулировать ответ, но мысли почему-то путались, и, словно ища подсказки, взор Владимира Ивановича отчего-то обратился к стоявшему у стола старику-индусу. И – о боже! – ему показалось, будто тот едва заметно кивнул…

Зеленину стало не по себе. Он вдруг почувствовал, как неведомая сила вновь сковала его изнутри, окружающие звуки исчезли, а люди стали двигаться,