Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

короткую запись… Но вы не успели даже выйти из-за стола – вбежавший в кабинет Хагерт все понял. Между вами началась потасовка – Хагерт пытался вырвать из ваших рук украденный лист. Ему это почти удалось, но вы схватили со стены кинжал…

– Ничего не хватала! – неожиданно вскрикнула Михайлова.

По лицу Галева скользнула едва заметная ухмылка.

– Тогда так. Хагерт бросил вас на диван, да с такою силой, что покосилась висевшая над ним картина и сорвался со стены кинжал. Вы схватили его и…

– Чушь! – Глаза Веры Ивановны сверкнули злым отчаянием.

– Возможно, – спокойно сказал Галев. – Тем не менее вы отлично знали, что необходимо делать. Во-первых, тщательно убрали следы своего присутствия в кабинете. Во-вторых, дабы подозрение пало на неизвестно откуда взявшуюся Данилину, намеренно оставили нетронутым в смежной комнате сейф с ее отпечатками. В-третьих, возвратились в отель, к портье. Он наверняка знал, что «Михалыч» заходил с телефоном в офис… Пройдя в служебную комнату, вы просите его принести «на двоих» бутылку вина. Янковский входит с подносом, и вы, пользуясь тем, что руки его заняты, хладнокровно вонзаете все тот же кинжал ему в брюхо. Когда же портье падает, добиваете его ударом в затылок…

В комнате стало тихо. Майданов поерзал на стуле:

– По-вашему, гражданка Михайлова, это также чушь, кошки-мошки?

– И последнее, товарищ полковник, так сказать, завершающий акт, – сказал Галев. – На месте второго преступления Михайлова также убирает все следы, и вот тут-то ей и пригодился забытый телефон. Выйдя из отеля, она посылает сообщение Сальникову: «Приходи в офис. Жду!». Сообщение пришло в ту минуту, когда в ресторане разыгралась сцена с Тарцевой. Вы, Михайлова, конечно, рассчитывали, что известные всем в отеле ее отношения с Сальниковым станут удобным прикрытием совершенных вами преступлений… Затем, естественно, вы избавляетесь от явных улик – телефона Марины Львовны и кинжала. Думаю, мы еще найдем их… Так, вот. Сальников проходит в офис, видит лежащего в луже крови Хагерта, с ужасом выскакивает во двор – прямо на глаза возвращавшимся Тарцевым – и преступник налицо! Чего, собственно, вы и добивались…

Галев посмотрел на женщину:

– Вот так, Вера Ивановна!

Та зло процедила:

– Еще надо доказать…

– Докажем! – Галев повернулся к Майданову. – Товарищ полковник, у меня все!

– Что ж! – хлопнул себя по коленям Майданов. – Остается понять, за какую такую фамильную ценность поплатился Хагерт! Где она спрятана? Не подскажите, гражданка Михайлова? Содействие расследованию, так сказать, суд учтет… Наверняка, вы уже пытались открыть тайник, не правда ли? Иначе зачем было так рисковать, возвращаясь сюда…

– …Да еще с таким орудием… – Галев кивнул на стол, где лежал металлический гвоздодер.

Впервые взглянув на окровавленный инструмент, Зеленин похолодел – представил, чем для него все могло кончиться…

– Занятная «фомка»… – заметил Галев. – Чуть не проломили голову профессору. Ему повезло, что у вас не получился удар с правой руки – помешала дверь. А если бы мы не подоспели?

Он помолчал и вдруг быстро спросил:

– От какого тайника код, записанный на найденном у вас листке – «12, 21, 12, 01»?

Михайлова изумленно уставилась на Галева.

– Она его не откроет! И не могла открыть! – неожиданно громко произнес Зеленин и, опершись на подлокотник дивана, медленно поднялся. – Она не знает кода…

XXV. Золотой куб

– Как это понимать, кошки-мошки? – нахмурившись, пробурчал Майданов.

– Ей не известен код… Эта женщина знает всего лишь шифр, но его надо правильно прочесть. – Зеленин протянул руку. – Дайте мне бумагу и зеркало!

Галев и Майданов посмотрели друг на друга.

– Владимир Иванович, какое еще, к черту, зеркало? – Майор показал жестом на диван – мол, не волнуйтесь, сядьте…

Майданов остановил его:

– Постой, Галев… Дайте бумагу!

Майор вопросительно уставился на начальника, но все-таки протянул руку к серебряному стакану на письменном столе Хагерта – вытащил ручку, нащупал в лотке чистый лист бумаги…

– Коля, ты любитель посматривать на себя – гони зеркало! – бросил он через плечо.

Бинтовавший Зеленина парень встрепенулся:

– Зеркало? А, понял… – Он похлопал по карманам брюк и, вынув крохотное зеркальце, протянул профессору.

– Что теперь?

Владимир Иванович не ответил; пошатываясь, подсел к приставному столику, замер, словно раздумывая, с чего начать, и затем быстро, одну за другой, шрифтом электронных часов нанес на бумагу цифры из тетради Хагерта – 12, 21, 12, 01.

«Запомнил-таки, черт!» – подумал Галев и с удивлением посмотрел на Зеленина. Тот, поднеся зеркало к цифрам, уже торопливо, будто они вот-вот начнут исчезать, списывал отражения…

Затаив дыхание, все следили за дрожащей рукой профессора. Даже сидящая перед ним Вера Ивановна приподнялась и, вытянув шею, попыталась разглядеть, что происходило за скрывающим бумагу зеркалом; но, уткнувшись плечом в руку охранника, вздрогнула и опустилась на место.

Однако профессор уже отложил ручку, несколько раз пробежал глазами по строчке новых цифр и поднял голову:

– Вот он, код… «Верхний» – 51; «Средний» – 15, 51; «Нижний» – 10…

– Код от чего? – почему-то раздраженно спросил Галев.

– От них! – Зеленин одними глазами показал на часы. – Эта женщина, – он перевел взгляд на Михайлову, – как и мы с вами – и даже, возможно, сам Хагерт – не сумели их открыть по одной причине – не те цифры набирали! Данилин предусмотрительно их зашифровал с помощью обыкновенного зеркала. Верный код, вероятно, он раскрыл только дочери. Но она не знала от чего…

Кто-то иронично произнес:

– Кино! «Остров Головорезов»!..

– Тихо! – прикрикнул майор.

Зеленин прикоснулся к забинтованной голове.

– Болит? – спросил Галев.

– Ничего, терпимо… – поморщился Зеленин.

Майор задумчиво зажал зубами мундштук и вновь посмотрел на Майданова.

– И все-таки часы… Так… – Он вынул блокнот. – С цифрами Данилиной, в общем-то, совпадают.

Повертел лист и вместе с блокнотом передал полковнику.

– Что будем делать? – зачем-то спросил Галев.

Майданов, пробежав глазами по записям, вернул их майору:

– Так вы утверждаете, что тайник в часах? – помолчав, кивнул Галеву. – Говори…

Майор помедлил.

– Видите ли, Владимир Иванович, мы также думали о часах. На них нас натолкнули не зеркала, как вас, а профессор Данилин. Вернее, его записка с кодом, переданная перед смертью дочери. Когда мы сличили цифры кода с цифрами из тетради Хагерта, они показались схожими по форме написания. Прежде всего, словами – «Верхний», «Нижний»… Тогда-то я и подумал о вашей странной версии с часами. Но, к сожалению… – Майор сделал паузу. – К сожалению, Владимир Иванович, и эти цифры ничего не открыли. Для некоторых из них даже не нашлось места на циферблате. Тайник, Владимир Иванович, не в часах…

Лицо Зеленина сморщилось, точно от боли:

– Но ведь Данилин… Может, не так что-то сделали?.. Или код изменен,