Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

Чуть операцию не сорвали! Мы, грешным делом, вас заподозрили. Хорошо супруга позвонила – нашла мою визитку… Пришлось на ходу менять диспозицию – едва успели. А надо было с поличным!

Неожиданно в кабинет стремительно прошел незнакомый Зеленину полковник. Галев встал, но старший офицер махнул рукой – сиди! Осмотревшись, прошагал к дивану и быстро, полубоком, присел на диван рядом с Зелениным. Сняв фуражку, вытер платком лысый череп и, помолчав, хмуро спросил:

– Как себя чувствуете? Моя фамилия Майданов.

– Голова гудит… – признался Зеленин.

– Это она вас… – Галев кивнул на сидящую напротив, у приставного столика, женщину в серой мужской рубашке. Зеленин подслеповато сощурился и в изумлении отвел руку начавшего бинтовать голову «портье»:

– Вера… Ивановна?!

Галев усмехнулся.

– Она, она! Угодили под руку «Михалыча»… Кажется, слыхали о таком? – Галев покосился на женщину. – Знаменитая личность!

Женщина отвернулась.

Галев беззвучно хмыкнул:

– А знали бы вы, какой колоритной личностью был ее папаша! Легендарной, можно сказать!

– Почему… «Михалыч»? – почти простонал Владимир Иванович и, вновь отстранив руку «санитара», изумленно уставился на заведующую.

Майор повернулся к Майданову:

– Разрешите, товарищ полковник?

Тот кивнул.

Галев еще раз мельком взглянул на заведующую.

– Краткий экскурс, Владимир Иванович… Чтобы вы имели представление, так сказать. «Михалычем» звали ее отца – Ивана Михайлова. Работал некогда во Франции, в одном из наших представительств. Там же провела свое «отрочество» и наша Вера Ивановна – его единственная дочь. А потом этот чиновник в одночасье превратился в крупного дельца по части древностей. Да еще какого! – контролирующего внушительную часть отечественного теневого рынка! Когда же внезапно приказал долго жить, эта кличка и перешла на дочь. Так и стали звать в прежнем окружении отца – «Михалыч-младший». Вот, значит, как, Владимир Иванович!

На лице профессора изобразилось страдание.

– Туго, что ли? – поинтересовался бинтовавший его парень. – Сейчас ослаблю…

– Да, пожалуйста… Но почему… здесь, в отеле? – пролепетал Зеленин.

Галев усмехнулся:

– Невероятно, правда? Ей бы горя не знать с капиталами папаши, а вот, подишь ты – заведующая у Хагерта! Мы сами изумились, когда раскопали ее историю. Влюбилась она, Владимир Иванович! Встретила на своем жизненном пути молодого подающего надежды аспиранта – Мартина Марковича Хагерта, бывшего рыбака-матроса… Так ведь, Вера Ивановна?

Галев обернулся, словно желая удостовериться, что за столом его слушают.

– Только злым гением оказался этот Хагерт… Разорил до нитки. Сначала, смекнув про все перспективы, бросил скучную науку и окунулся с головой в новую жизнь – стал чуть ли не правой рукой влиятельного папаши, почти поверенным «семьи». А через некоторое время происходит невероятное – через два года после свадьбы Михайлов-отец ни с того ни с сего отходит в иной мир, а все нажитое «непосильным трудом» отписывает… Кому бы вы думали? Да все тому же Хагерту! Вот так… Дочери же, на удивление, достается по завещанию совсем ничего – какая-то мизерная часть богатого наследства! Ума не приложу, как это могло произойти… А, Вера Ивановна?

Женщина молчала.

– Одно из двух, – не дожидаясь ответа, заключил майор. – Либо отец настолько доверял ему, что казалось невозможным в нем обмануться, либо была другая причина, судя по истории с профессором Данилиным…

– Данилиным? – Зеленин растерянно глянул на майора.

– Да, с ним. Но о нем позже… Так или иначе, Владимир Иванович, Хагерт в одночасье становится состоятельным человеком, обзаводится собственным делом и преданными людьми. Такими, как Янковский…

– С кем??

– С Янковским, профессор, с Янковским… Но и о нем позже. А вот Хагерт после случившегося внезапно проявляет все свои истинные качества – и дурные, и не совсем… Например, он беззастенчиво порывает со своей прежней женой – разводится и, по сути, выгоняет из родительских пенатов. А через пару лет женится на другой, совсем юной и красивой… Несчастная Вера Ивановна, или «Михалыч-младший», как ее, памятуя отца, теперь называли, пытается скандалить, угрожать, даже судиться. Но все тщетно – деньги Мартина Марковича сделали свое дело. Прежние соратники папаши, быстро оценив обстановку, оставили дочь босса без какой-либо поддержки. А вскоре, как и следовало ожидать, средства, оставленные отцом по завещанию, у нее испарились…

Галев достал мундштук и задумчиво пососал кончиками губ.

– …И вот что удивительно! В отчаянии Вера Ивановна обращается не к кому-либо, а именно к бывшему возлюбленному! Так ведь, Вера Ивановна? И надо отдать должное: Хагерт поступает на этот раз не самым дурным образом. То ли заглаживая вину и отдавая дань всему, что она для него сделала, то ли не желая продолжения скандала, компрометирующего его, то ли еще по какой причине, известной только им обоим, – но, так или иначе, Хагерт вдруг определяет ее в «Дельфин» заведующей. Условившись, однако, судя по тому, что никто в отеле о ней истинной ничего не знал, никоим образом не проявлять свои прошлые отношения. Ведь к тому времени Мартин Маркович уже другой человек – он женат на молодой женщине, у него крепкий бизнес, личные отели, нужные связи… Конечно, для любившей его когда-то и обманутой Веры Ивановны пойти на такой шаг было непросто, но скрепя сердце, она согласилась…

Майор вопросительно уставился на Михайлову.

– Так ли все, гражданка Михайлова?

Наступила тишина.

– Здесь все ясно, кошки-мошки! – выждав, заключил Майданов. – Молчит, значит, все верно…

Женщина подняла на него глаза, полные ненависти, но полковник уже повернулся к Зеленину.

– Теперь, уважаемый профессор, как оказались здесь вы?

– М… м, – вместо ответа тихо простонал Владимир Иванович.

– Коля, осторожно, – предупредил Галев «портье», завязывавшего узел на забинтованной голове ученого.

– Как могу… я не доктор, – буркнул парень.

– А ты все-таки поаккуратней!

– Так как же, Владимир Иванович? – вновь спросил Майданов.

Зеленин сделал усилие:

– Я не знал, кто это… Но француженка упомянула некоего «Мишеля», приезжавшего к ней вместе с Мартином… Я, знаете ли, звонил родственнице Володина…

– Мы уже поняли, – заметил Галев.

Зеленин измученно взглянул на следователя.

– …Этот «Мишель» оказался помощником Хагерта – «Михалычем», как он сам его назвал… А потом произошел случай с мобильным телефоном… Получалось, что в отеле был кто-то – «Михалыч», словом…

– Какой случай? – перебил Майданов.

– Я звонил майору Галеву…

Галев утвердительно кивнул быстро взглянувшему на него полковнику.

– …Там, на пляже, девочки сказали, что нашли телефон Марины Львовны и передали его родственникам. Те же оставили находку у Янковского… Янковский сказал, что «Михалыч» передаст телефон хозяйке… То есть и Янковский знал кого-то под этим именем, кто был близко знаком Хагерту и, значит, находился в отеле. Позже я выяснил, что никто из других сотрудников такого человека не знал…

– Ну, допустим…

– Мне показалось это странным… Только два человека знали «Михалыча». И обоих…