Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

Она вошла следом и, приподняв край одеяла, присела.

– Ты не болен?

– Нет.

– Тебя что-то мучает?

– Я в порядке, – отрешенно ответил Владимир Иванович.

Елена Владимировна коснулась ладонью его лба:

– Давай уедем… Мне что-то неспокойно.

– Уверен, скоро уедем… Через пару дней. Обещаю…

– Может, все-таки поужинаем?

– Я хочу лечь пораньше…

Елена Владимировна тяжело вздохнула.

Когда она вернулась, Владимир Иванович спал, так и не раздевшись. Он уснул незаметно для себя – сначала задремал, а затем будто провалился в бездну…

Ему снился странный сумбурный сон, с меняющимися, как в калейдоскопе, картинками. Вот он с бешеной скоростью мчится по берегу моря на автомобиле… Вдруг эта машина уже и не машина, а широкая спина слона, мчащего с той же скоростью через густые джунгли, а по рукам и плечам хлещут ветки, царапают в кровь лицо… Слон выскакивает на поляну. Там, поджав ноги, сидит человек в белой чалме. Расстояние стремительно сокращается… Слон уже совсем рядом, еще несколько шагов – и он раздавит индуса! И тут Зеленин узнает в нем старика, слушавшего его лекцию… Владимир Иванович понимает, что слона надо остановить, но не знает как… В последний момент исполин вновь превращается в машину – он за рулем, со всей силы давит на тормоза, но авто не слушается, стремительно несется на монаха… Владимир Иванович понимает, что столкновение неизбежно, что уже ничем не может помочь брахману, кричит от отчаяния, но голоса своего не слышит и…

Владимир Иванович открыл глаза. Сердце учащенно билось. Он оглядел комнату – темно. «Черт! Проспал!» Зеленин взглянул на лежащую рядом супругу и перевел взгляд на шкаф. В зеркале отражалось светящееся табло электронного будильника – 23: 1…

«Сколько же на самом деле? – раздраженно подумал он и, обернувшись, взглянул на часы. – Тридцать две минуты второго…»

Владимира Ивановича словно подбросило: «Боже! Читать наоборот!»

Он вскочил и, стараясь не шуметь, пробрался в прихожую…

Елена Владимировна включила свет, когда Владимир Иванович застегивал вторую сандалию.

– Ты куда? – изумленно спросила она.

– Не волнуйся… Ложись. Я скоро…

Не дожидаясь расспросов, Зеленин выскользнул за дверь.

В фойе Владимир Иванович столкнулся с портье, который уставился на полуночника, точно на приведение. Зеленин видел его впервые, но сейчас это было неважно!

– Кто-нибудь выходил? – пытаясь скрыть возбуждение, быстро спросил он.

– Нет, – растерянно помотал головой долговязый парень.

Владимир Иванович кинулся к дверям.

Во дворе было тихо. Стояла южная ночь. На черном бархате неба, как на натяжном потолке, мерцали звезды, висевшие, казалось, совсем низко, над самой головой. Легкий бриз навевал морской воздух, который, смешиваясь с ароматом цветов и южных трав, дурманил голову. Где-то играла музыка…

Остановившись, Зеленин окинул взглядом въездную площадку. Справа, освещенная подсветкой, поблескивала серебристо-голубая вода бассейна. Вдоль дорожки, до самых ворот, тянулась цепь тусклых фонарей…

Владимир Иванович с волнением посмотрел в сторону домиков – без единого огонька в окнах они походили на два забытых склепа. Постояв, обошел кусты и мягко, стараясь не шлепать сандалиями, направился к офису.

На стоянке за офисом стоял только «джип» Хагерта – значит, Марины Львовны нет…

Он приблизился к крыльцу и нащупал наклейку – дверь опечатана полоской светлой бумаги. Похоже, никто не входил… Владимир Иванович облегченно выдохнул. Затем огляделся, прикидывая, где можно укрыться; выбрал длинную тень, отбрасываемую машиной, шагнул в нее и, растворившись в густой мгле, замер.

Прошло около часа. Во дворе ничего не происходило. Все вокруг, казалось, погрузилось в бесконечный заколдованный сон.

Стало душно, бриз уже не ощущался; было странное ощущение, что воздух, скованный зданием и высокой оградой отеля, медленно нагревается его дыханием…

Неожиданно представил себя со стороны и угрюмо хмыкнул: «Пинкертон!.. Хорошо еще майор не видит!».

Он попытался было размять ноги, но вдруг…

Со стороны ворот донесся едва уловимый шорох. Владимир Иванович затаил дыхание и прислушался – ни звука…

Внезапно перед «джипом» бесшумно скользнула чья-то тень – кто-то, во всем темном, с длинным козырьком бейсболки на голове, промелькнул мимо… Похоже, со стороны ворот…

Незнакомец, прижимаясь к стене, подкрался к крыльцу и скрылся в тени навеса. Через несколько секунд тихо щелкнул замок; дверь, чуть приоткрывшись, тут же беззвучно затворилась.

Сердце Владимира Ивановича бешено заколотилось. В висках запульсировало: «…Что теперь… что делать…» Неожиданно шагнул в сторону крыльца. Осторожно приблизился к зданию офиса и скрылся в тени за углом. Прислушался. Тихо. Боясь услышать самого себя, выдохнул и, пригнувшись, прошмыгнул под окнами к дверям.

Вновь прислушался. Затем надавил на ручку. «Что творишь!» – ужаснулся внутренний голос… Но было поздно – дверь бесшумно поддалась, и он шагнул внутрь.

В прихожей было темно. Зеленин, едва дыша, остановился. В ушах звенело от тишины. Он даже засомневался, заходил ли сюда еще кто-нибудь… Постепенно глаза привыкли к темноте, и показалось, что дверь в кабинет была настежь распахнута во внутрь. Там также было тихо. Никакого движения. Прошла минута.

«Включить свет!» – вдруг пришла мысль, и он, осторожно приблизившись к дверному проему, пошарил рукой по стене.

Выключателя не было. Задыхаясь, сообразил – внутри, справа от дверей! Он прислушался. Ни звука. Владимир Иванович медленно просунул голову, нащупал дверь и…

Мозг в то же мгновение разорвало яркой вспышкой – сильный удар отбросил его за порог, и как-то медленно, словно паря, Владимир Иванович погрузился в черную ватную бездну…

XXIV. Версия майора Галева

Сначала сквозь ресницы пробился свет… Затем выплыло чье-то лицо. До слуха дошло:

– Как он…

– …очнулся…

Владимир Иванович шевельнул губами, пытаясь спросить, где он.

– Живы! Черт бы вас побрал! – далеким эхом донесся голос майора-следователя. – Вы там, куда и пришли, в кабинете Хагерта…

Зеленин сделал попытку подняться, но, почувствовав нестерпимую боль в голове, только невольно сжал виски ладонями.

– Лежите! – придержал его Галев. – Сейчас перевяжут… Коля!

Лицо склонившегося над ним парня показалось знакомым. Зеленин поморщился – похоже, тот самый незнакомый «портье»…

– Повезло, однако… – рассматривая рану, нараспев произнес тот. – Вскользь прошло. Сейчас приподнимем голову…

– Лучше… сяду, – пробормотал Зеленин.

– Сумеете?

Майор и «портье» помогли сесть. Голова гудела. Ощупав кожу дивана, огляделся – в комнате какие-то люди…

– Как я… оказался? – выдавил он и поморщился – слова отозвались пронзительной болью.

– Это вас надо спросить! – с досадой бросил майор. – Болит?

Он быстро взглянул на парня:

– Чего стоишь – обработай рану!

– Потерпите… – не обращая внимания на окрик, пропел тот и осторожно прикоснулся к голове чем-то влажным. – По этой части скоро приедут… А пока перевяжем.

Галев подтянул стул и сел.

– Что же так опрометчиво, Владимир Иванович?