Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

ему в лицо. Дернув головой, наездник плавно наклонился вперед, а потом резко съехал вправо и свалился с вороного коня, который тут же остановился, принялся щипать зеленую траву, которая поперла после осенних дождей. Вторым стал скакавший на правом фланге. Получив пулю в район рыжих усов под носом, он припал к холке остановившегося, гнедого коня, как к телу любимой женщины, свесив руки по бокам ее. На этот раз мои подчиненные соединили звук выстрела и смерть вражеского офицера в логическую цепочку и поздравили-подбодрили меня криками. Когда после третьего выстрела с коня свалился последний конный офицер баталии, заорали почти все и довольно громко. Даже артиллеристы поддержали их.

Дальше я начал убивать англичан из первой шеренги баталии. Выбирал тех, у кого есть панцирь и/или шлем-морион. Это или младшие офицеры, или сержанты, или опытные воины. Новичок покупать дорогие доспехи не будет, походит в кожано-тканевых, потому что приятнее пропить такие деньги. Зато ветеран мог оставить себе трофейный. Пока баталия добиралась до рва, успел хлопнуть еще четверых под радостные крики своих подчиненных. Теперь они будут знать, что их капитан не только великолепный фехтовальщик, но и стрелок из мушкета лучший в полку. Такому приятнее подчиняться, чем какому-нибудь рукожопу.

Добравшись до рва, баталия распалась. Солдаты начали прыгать в него. Было самое начало прилива, и вода только начала заполнять ров. Откуда-то появились лестницы. Наверное, их несли в глубине строя, чтобы крайние шеренги могли отразить контратаку, если таковая будет. Длины лестниц хватило, чтобы выбраться из рва, но были коротковаты для крутых склонов бастиона. Приходилось карабкаться с подключением рук. Вот тут-то и порезвились мои солдаты, что мушкетеры, что пикинеры. Первые начали стрелять, когда враги подошли ко рву. На такой дистанции промазать было трудно, выкосили много врагов. Дальше стало еще легче, потому что порой стреляли с нескольких метров. Мощность мушкетов на короткой дистанции была такова, что пуля отшвыривала человека. Трупы скатывались в ров, быстро заполняя его. Врагам, пришедшим в задних шеренгах баталии, приходилось прыгать на тела своих соратников. Впрочем, к тому времени желающих атаковать уже не осталось. Уцелевшие выбирались изо рва на ту его сторону, откуда спрыгнули, и довольно резво убегали в свой лагерь. Спастись удалось не более, чем половине баталии. Мои пикинеры спустились ко рву, а потом и в него, добили раненых, собрали трофеи. По моему приказу мушкеты отдали тем, у кого была аркебуза или пистолет, забрав взамен их оружие. Вот теперь моя рота готова к смотру, который должны провести, когда вернемся с острова Ре. Я не был уверен, что старшим интендантом приедет к Ла-Рошели Симон де Юше, подстраховывался. Вдобавок погибли два солдата и шестеро ранены, могут не вернуться в строй.

На рассвете на бастион пришел со свитой человек в двадцать маршал Анри де Шомберг, граф де Нантёй. Ему пятьдесят два года, но молодится. В волосах на голове, усах и бороде ни единого седого волоска. Наверное, подкрашивает, потому что имеют неодинаковый цвет, с темными «мазками» в разных местах. Кончики усов боевито загнуты вверх. Он паркетный маршал. Звание получил, шаркая по кабинетам. Четыре года был суперинтендантом финансов в кабинете кардинал Ришельё и прямым начальником моего родственника Тимоти де Муре, который отзывался о нем сухо, потому что хвалить не за что, а ругать опасно. Как догадываюсь, Арман дю Плесси продвигает своего протеже, дав ему возможность проявить себя, когда стало понятно, что англичане ослабли.

— Здесь даже больше набили, чем королевские мушкетеры! — радостно сделал вывод маршал.

Король Людовик Тринадцатый собирался сам отправиться на остров Ре, чтобы поддержать своим присутствием гарнизон. Его с трудом отговорили, предложив отправить туда охрану, от которой будет больше толка. Выбор пал на Роту королевских легких кавалеристов, среди которых были и мушкетеры. Они защищали бастион через один от нашего. В армии популярностью не пользовались. Видимо, Анри де Шомберг хотел и королю угодить, и мушкетеров опустить по делу. Мол, армейские круче, но и королевские ничего.

— Теперь на первом месте ты! — объявил он. — Как тебя зовут?

— Александр фон Гофман, капитан восьмой роты, — представился я.

— Германец? — спросил он уже без былого энтузиазма, потому что большинство представителей этого народа перешли в протестантизм.

— Католик из Рима, — ответил я.

Анри де Шомберг опять заулыбался и приказал кому-то из следовавших за ним:

— Запиши его.

Вместе со свитой он отправился дальше и не задержался там. Видимо, результаты не впечатлили. Обратно маршал пошел другой дорогой, обходя бастионы.

Где-то через час к нам наведался майор Бартель ван дер Ихтегем, поведал:

— Маршал похвалил наш полк и тебя, как самого результативного. Обещал сообщить королю, — после чего добавил пессимистично: — Как бы нашего кампмейстера не забрали на повышение…

Его можно понять. Новый командир может прибыть со своим заместителем или назначить другого. Кстати, должность официально называется не майор, а второй кампмейстер. Если полком командует не король, тогда заместителя обычно называют кампмейстером или лейтенантом-полковником (подполковником). Для тех и других обязательного трудоустройства не существует. Если есть деньги, покупай патент командира полка или хотя бы командира роты и командуй дальше на здоровье, если нет, ищи сам, кому нужен опытный майор (подполковник).

11

51

Джордж Вильерс, герцог Бекингем, после первой атаки не сделал правильного вывода. Как полководец, что на суше, что на море, он никудышный. Проиграл все сражения. В Англии считается неудачником. Вместо того, чтобы после первой разгромной атаки вовремя покинуть остров Ре с остатками войска, он предпринял еще одну, опередив нас на пару дней. На этот раз напал в ночь с пятого на шестое ноября, но опять-таки в самом конце отлива, когда рвы пусты. Наверное, решил, что темнота поможет его солдатам с меньшими потерями сблизиться с нами. Не учел, что у них уже есть печальный опыт, а контроль командиров за подчиненными будет затруднен из-за нее.

Я уже лег спать, когда доложили, что со стороны английского лагеря слышен сильный шум. Ночь была тихая и темная. Луна стягивала с себя последние остатки старой шкуры. Шагающие строем баталии наполняли темноту тревогой.

Чтобы отогнать ее, я громко и задорно прокричал своим подчиненным:

— К нам идут трофеи! Готовимся принимать и делить!

В ответ послышались смех и радостные крики.

Начала сражение наша артиллерия. Палили наугад. Видимо, поэтому, судя по крикам и стонам где-то там, в темноте, попадали чаще, чем днем. Я начал различать темную и как бы колеблющуюся массу метров за семьдесят-восемьдесят, точнее не скажу. Успел выстрелить дважды, целясь в нее