Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

на уровне живота, а не в отдельных людей. Только возле рва темная плотная масса начала распадаться на отдельные силуэты, которые и поражал вместе со своими мушкетерами. Вспышки их выстрелов подсвечивали цели мне и моим пикинерам.

Англичан хватило минут на двадцать. Их надрывный, истеричный ор вскоре прекратился. Судя по шуму, уцелевшие улепетывали со всех ног в сторону своего лагеря. Им вдогонку зачем-то пуляли наши артиллеристы.

Изо рва перед бастионом слышались стоны. Мои подчиненные спустились к нему, потыкали пиками, пока не стало тихо, а потом спрыгнули в ров, чтобы собрать трофеи до того, как прилив заполнит водой, а отлив утянет трупы в океан. Им принесли пару горящих факелов. Забирали все, включая грязные нижние рубахи. Сейчас нет ненужных вещей, есть только неправильная цена. На рассвете соберут то, что за рвом. Худо-бедно по несколько су получат, когда вернемся на материк.

Маршалу Анри де Шомбергу очень понравились потери англичан во время ночного штурма. Еще два-три таких — и английская армия исчезнет. Он даже передумал атаковать вражеский лагерь. Однако и герцог Бекингем сделал наконец-то правильный вывод и восьмого ноября приказал отступать на соседний островок Луа, чтобы с него без проблем погрузить остатки своей армии на корабли. Сразу после высадки англичане построили между островами деревянный мост.

Заметив движение вражеской армии, маршал Анри де Шомберг приказал преследовать врага. Выйдя наружу, мы построились в четыре баталии: роты гарнизона цитадели, Нормандского полка, Пьемонтского и Шампанского. Последними двумя командовали кампмейстеры Франсуа де Фонтене и Пьер де Арно. В таком порядке и пошли вслед за англичанами.

Деревянный мост был шириной для проезда одной арбы, не рассчитанным на передвижение большого количества людей и транспорта. По глупости или лени англичане построили всего один форт для защиты его, и именно на острове Луа. Из-за этого сейчас и выгребали. По мосту первым делом пустили обоз. Пехота и немногочисленная конница встали перед ним, чтобы задержать нас. Мы приблизились и выстроились напротив. Впереди мушкетеры в шесть шеренг, за ними пикинеры и сзади командиры верхом на лошадях. Наша немногочисленная конница, возглавляемая маршалом Анри де Шомбергом, расположилась в резерве.

День был пасмурный с сильным сырым ветром с океана, который дул в лицо врагам. Началась перестрелка мушкетеров с караколированием. То с одной стороны, то с другой грохотал залп, появлялись облачка дыма, падали убитые и раненые. Наблюдать со стороны было скучно, поэтому я, не слезая с коня, внес свой вклад, перебив офицеров вражеской баталии, которая стояла напротив нашей. Они так же сидели на лошадях позади пехотинцев. Стрелял я между залпами мушкетеров и результат был заметен издали, поэтому, начиная с третьего попадания, каждое следующее встречалось радостными криками солдат Нормандского полка. Затем поразил и трех длинных вражеских мушкетеров. По низкорослым не стрелял, чтобы случайно не угодить в своих. Этого оказалось достаточно, чтобы оставшиеся без командиров английские солдаты начали пятиться, а потом и ломанулись стадом к мосту. За ними побежали и соседние баталии, чтобы не оказаться в окружении, потому что наша начала движение вперед на освободившееся место.

Дальше было избиение. Прижатые к мосту, англичане, за редким исключением, не оказывали сопротивление. Их расстреливали из мушкетов с короткой дистанции. Одни пытались прорваться к мосту, другие пробовали пересечь пролив по топкому дну. Как раз заканчивался отлив. Дно тут было не такое плотное, как возле Ла-Рошели, многие вязли в грязи, с трудом вытягивая ноги. Вдобавок в самом глубоком месте примерно в середине пролива еще оставалась полоса воды глубиной по шею рослому человеку. С флангов надавили наши пикинеры — и уцелевшие англичане начали сдаваться. Первыми сложили оружие офицеры, громко оповещавшие о своем статусе. Мол, нас нельзя убивать, а то выкуп не получите. Их отводили в сторону, а вот с солдатами не церемонились. Возле моста не найдешь, куда ногу поставить, чтобы не наступить на труп. Кое-где мертвые и раненые лежали в несколько слоев.

Французские пикинеры начали преследовать врага и на мосту, но на противоположном конце его подожгли арбу с соломой. Желающих воевать с огнем не нашлось. Пикинеры отступили на остров Ре, занялись теми, кто пытался пересечь пролив по оголившемуся дну, но застрял. Офицерам помогали выбраться и отводили в наш тыл, солдат убивали, забирая оружие и одежду.

На противоположном берегу возле моста носился какой-то придурок в шлеме-морионе и панцире с золотыми узорами. Размахивая рапирой, он что-то орал то ли своим, то ли нам, то ли и тем, и другим. Его никто не слышал или не слушал.

— Это герцог Бекингем. Видел его, когда сопровождали принцессу Генриетту до Кале, — проследив, куда я смотрю, проинформировал подъехавший на коне лейтенант Хлодвиг де Обри и добавил: — Принимай командование. Майор Бартель ван дер Ихтегем тяжело ранен в живот пулей из пистолета.

Английский флот дождался попутного ветра и семнадцатого ноября отправился домой. Попытка захватить остров Ре обошлась в четыре-пять тысяч убитых и пленных. Это были самые крупные потери в малозначительных сражениях за последние десятилетия в Западной Европе. Джордж Вильерс, герцог Бекингем, в очередной раз доказал, что является хроническим неудачником. Это тебе не перед недавно почившим монархом скакать на четвереньках и лаять, изображая комнатную собачонку, и не подставлять ему задницу по ночам. Для командования армией нужно больше извилин, чем та, что ниже поясницы.

После убытия вражеского флота роты Нормандского полка были переправлены на материк, присоединились к своему полку. Я был уверен, что на этом мое майорство и закончится. Есть более опытные командиры. Однако у Оноре де Альбера, герцога де Шольна, были свои соображения по этому вопросу.

— Маршал Анри де Шомберг похвалил тебя на совете у короля. Сказал, что давно не встречал таких толковых молодых офицеров, и предрек тебе блестящее будущее. Я согласился с ним. Ты проявил себя в Пикардии, проявил здесь. Мне как раз такой второй кампмейстер и нужен. Так что отныне ты мой заместитель, — объявил он. — Я думаю, тебе сложно будет на двух должностях. Предлагаю продать патент капитана за двенадцать тысяч ливров моему родственнику по материнской линии, внучатому племяннику Жану де Куси. Он рвется на воинскую службу, мечтает стать маршалом. Его мать, моя кузина, боится отпускать его, хочет, чтобы служил под моим приглядом. Сам понимаешь, не могу отказать ей.

— С удовольствием уступлю ему патент, — сразу согласился я.

Как майор, я буду иметь меньше, чем капитан роты, но двенадцать тысяч покроют этот разрыв лет на десять. К тому времени, надеюсь, я уже наиграюсь в войнушку и накоплю достаточно денег