Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

деревянной раме в два вертикальных ряда по три в каждом. С одной стороны стола сидел юноша лет шестнадцати с завитыми, длинными, каштановыми волосами и еле заметными усиками, одетый в темно-красный камзол с золотыми позументами на отложном воротнике и манжетах рукавов. Его рыжевато-серая беличья шапка с узкими полями и толстый черный шерстяной плащ с капюшоном с беличьей опушкой висели на колышках, вбитых в стену. Судя по выражению лица, сидевшие напротив ему не по душе. Оба были в темно-коричневых шерстяных плащах с капюшонами и шляпах с белыми страусовыми перьями. Я даже со спины угадал в них гасконцев, которым подобные заведения не по карману. Подойдя к столику, понял, что не ошибся. Оба были смуглокожие, давно не бритые, с загнутыми вверх кончиками густых черных усов и голодными глазами.

— Жан де Куси? — поздоровавшись, спросил я юношу.

— Да, — подтвердил он, вставая.

Я кивнул на гасконцев:

— Это твои знакомые?

— Нет, — ответил он.

— Шевалье, будьте добры, пересядьте за другой столик, у нас важный разговор, — предложил я.

— Ты кто такой? — спросил сидевший ближе ко мне.

— Майор Нормандского полка, — ответил я, потому что по негласному правилу нельзя вызывать на дуэль старшего по званию.

— А мы королевские мушкетеры! — заявил он с вызовом. — Будем сидеть там, где хотим!

— Тогда давайте прогуляемся в сквер. Объясню вам обоим правила поведения в приличном обществе, — предложил я.

Они тут же подхватились, решив, наверное, что я более легкая и выгодная добыча.

— Подожди меня здесь, — предложил я Жану де Куси.

— Нет, я пойду с тобой, — твердо произнес юноша.

Жаль! Кто мне заплатит, если он погибнет⁈

Выйдя на улицу, я шепотом посоветовал ему:

— Не атакуй, только защищайся, пока я уложу своего.

Он ничего не сказал.

Сквер был через два дома. Имел форму кривого треугольника, потому что располагался в месте впадения переулка в улицу. Узкая тропинка вела между редкими деревьями и кустами без листьев на небольшую площадку, на которой в теплое время года играли в кегли. Снимать плащи наши противники не подумали. Более того, намотали нижний край на левую руку, чтобы использовать для защиты. Мой спутник последовал их примеру. Я был в камзоле, пошитом по моему заказу на манер приталенной шинели, и без даги, которая подравняла бы мои шансы. Как только решу, что незачем ее таскать, так обязательно оказывается нужна. Хорошо, что покупатель патента пошел со мной. Если бы пришлось одному сражаться с двумя гасконцами, защищавшимися плащами, мне было бы туго.

Мой противник был посредственным фехтовальщиком. Как я называю, боец из подворотни. Умеет неожиданно напасть и уколоть первым. Если не проскочило, уходит в защиту. В этом ему помогал плащ, благодаря которому отбил два моих укола. Тогда я переложил рапиру в левую руку и атаковал с заходом за правую руку. Бойцы-левши всегда напрягают правшей. Гасконец попробовал уколоть в нижние сектора. Я использовал вторую полукруговую защиту вправо-вниз-влево с последующим уколом в правый бок. Сблизился с противником настолько, что почуял неприятную смесь перегара и чеснока. Мушкетерский завтрак — горбушка хлеба, натертая чесноком с солью, и кружка самого дешевого вина.

Собрался помочь своему секунданту, но тот и сам справился, проколов сопернику правую сторону груди. Что ж, восьмой роте достанется не трус и не самый плохой фехтовальщик. Гасконец лежал на спине и тяжело дышал, надувая розовые пузыри. Жан де Куси смотрел на него так, словно не мог поверить, что победил.

— Добей его, — приказал я. — Нам свидетель ни к чему.

Юноша нанес второй удар в район сердца, после которого жертва дернулась всем телом и затихла.

— Два гасконца из-за чего-то повздорили и убили друг друга. Мы вышли с ними из трактира, но отправились в другую сторону по своим делам, — проинструктировал я. — Сейчас вернемся, возьмешь деньги, и пойдем к нотариусу.

— У меня с собой вексель, — сообщил он.

Многие стараются пореже связываться с наличными, потому что много фальшивых монет. Правда, и векселя бывают необеспеченные, но не при сделках с человеком, от которого не спрячешься.

— Так даже лучше, сразу отправимся к нему, — сказал я и пошел к противоположному краю сквера.

— Подожди, — догнав меня, попросил Жан де Куси. — Надо руку перевязать. Я ранен.

Рана была немного выше левого запястья и несквозная. Острие рапиры пробило плащ и вошло на сантиметр или два.

— Первый укол принял на руку? — спросил я.

— Да, — признался он.

— Сейчас зайдем к моему другу. Он поможет, — сказал я и быстро зашагал к дому Этьена де Плаке, жившего неподалеку.

На наше счастье, хозяин был дома. Узнав, кто пришел, встретил нас на лестничной площадке. Я представил своего спутника, объяснил причину визита без договоренности.

— Сейчас все сделаем! — пообещал мой друг и крикнул: — Луиза, помоги обработать рану!

Его жена на сносях. Лицо припухшее и пузо большое. Она принесла стеклянную баночку с коричневатой мазью, изготовленной, судя по запаху, на основе скипидара. Рану промыла обычной водой, обильно намазала и перевязала белой хлопковой лентой.

— Снимай камзол и рубаху. Надо застирать кровь, иначе пятна будут, — приказала она раненому. — Сейчас я принесу рубаху, походишь в ней.

— Из-за чего вы подрались с ними? — спросил Этьен де Плаке, когда жена ушла в другую комнату.

— Они подсели ко мне за столик без разрешения и потребовали сто ливров в долг, а я первый раз в жизни их видел! — возмущенно поведал Жан де Куси.

— Это похоже на гасконцев! — радостно сообщил хозяин дома. — Мы с другом тоже как-то завалили парочку. Тебе повезло, что он оказался рядом. Александр — лучший фехтовальщик Парижа!

— Я второй, — возразил ему.

— А кто первый? — удивленно спросил он.

— Не знаю. Мы пока не встречались, — ответил я.

Жан де Куси понял юмор сразу, Этьен де Плаке немного позже.

— Ты левша? — спросил меня первый.

— Он одинаково хорошо работает обеими руками и даже двумя рапирами! Я больше таких не встречал! — похвастался за меня второй.

Пришла Луиза, принесла чистую рубаху и кафтан мужа. Жан де Куси переоделся, после чего мы втроем отправились к нотариусу.

— Кардинал сократил охрану наполовину, дал нам отдохнуть, — сообщил нам Этьен де Плаке по пути.

— Когда опять поедете в Ла-Рошель? — поинтересовался я.

— Десятого января, — ответил он.

— Захвати с собой Жана, — предложил я.

— Хорошо, я поговорю насчет него, — пообещал мой друг.

Нотариус был тот же, что оформлял мою сделку с Клодом де Лораном, и еще помнил меня.

— Решили уйти со службы? — спросил он.

— Наоборот! Он теперь майор! — выдал Этьен де Плаке восторженно, будто хвастался собственными достижениями.

После этого я зашел к ростовщику