Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

Гарнизон в Сен-Мартене все еще держался. Англичане выстроили между островом Ре и материком заграждение из кораблей и рыбачьих баркасов, связанных канатами, но шторм разметал его, и удалось завезти в цитадель боеприпасы и продовольствие. Теперь готовились переправить на остров подкрепление. Утром пятнадцатого октября кампмейстер Оноре де Альбер собрал командиров рот на совещание. Он обитал в двухэтажном деревянном доме в деревне северо-восточнее Ла-Рошели. Хозяев то ли выгнали, то ли сами спрятались за городскими стенами. В небольшую столовую на первом этаже набилось почти два десятка человек. Герцог де Шольн, майор Бартель ван дер Ихтегем, оба священника, казначей, каптенармус и два капитана, приехавшие первыми, сидели за столом. Остальные командиры, включая меня, стояли возле него.

— Пришел приказ первого министра выделить из нашего полка, Пьемонтского и Шампанского по четыре роты. Они войдут в состав десанта, который под командованием маршала Анри де Шомберга высадится на остров Ре, — сообщил кампмейстер. — Кто-нибудь желает принять участие в этой операции?

Я был уверен, что все дружно захотят прославиться, поэтому не суетился. Оказалось, что желающих нет. Для многих сухопутных воинов, не умеющих плавать, сражение на море — это сразу два боя: с врагом и со стихией. Второй намного страшнее.

Пауза неприлично затянулась, и я прервал ее:

— Восьмая рота сочтет за честь.

— Я так и предполагал! — улыбнулся мне Оноре де Альбер и сказал остальным капитанам строго: — Будете тянуть жребий.

Казначей, сутулый мужчина с узким и длинноносым, птичьим лицом, положил в свою серую кроличью шапку девять жестяных жетонов от абака и объявил:

— Кому достанется от единицы до тройки, тот и выиграл.

По мнению тех, кто тянул жребий, тот и проиграл. «Счастливчиками» оказались капитаны второй, пятой и девятой рот.

— Командовать вами будет майор Бартель ван дер Ихтегем. Его заместителем назначаю капитана восьмой роты Александра фон Гофмана, — объявил герцог де Шольн.

Обычно старшинство идет по номерам рот, начиная с первой. Получается, что я обошел семерых или, как минимум, двоих из тех, кто примет участие в высадке десанта. Такое порой служит причиной вызова на дуэль. Не думаю, что кто-нибудь из них отважится, потому что видели, насколько мой уровень фехтования выше, но обиду затаят.

Два дня ушли на сборы и ожидание высокого прилива. Нас распределили по торговым галерам, рыбачьим баркасам и лодкам. Офицерам разрешили взять по одному коню. Я выбрал худшего из своих, серого, предположив, что при затянувшейся осаде пойдет на мясо. На третью ночь поступила команда выдвигаться к берегу океана. Было темно, сыро и зябко. Мой кожаный плащ быстро покрылся каплями. Только начался отлив, и вода стояла высоко. Грузились неподалеку от Маячной башни. Лошадей завели на галеру еще днем. Теперь на нее по узкой деревянной сходне поднимались пехотинцы. Она не скрипела, а стонала почти по-человечески под их весом. Я перебрался на бак, расположился рядом с трехфунтовым фальконетом. Его обслуга, три человека, сидели рядом, закутавшись в один кусок брезента.

— Вы откуда? — спросил я.

— Из Бреста, — ответил один из них таким тоном, что у меня пропала охота задавать им вопросы.

Погрузка закончилась, галеру столкнули на воду. Гребцы, работая веслами враздрай, развернулись на месте. Подгоняемая отливным течением, она понеслась к острову Ре. Уже не сосчитать, сколько я раз бывал на нем в разные эпохи. Не знаю, почему испугались другие командиры рот. В самом узком месте, где будет мост, до острова менее трех километров. С полчаса беспокойства — и ты опять на суше. Может быть, не хотели отправляться на остров Ре потому, что боялись попасть в плен. Давно уже ходили слухи, что гарнизон Сен-Мартена вот-вот сдастся.

Мы одними из первых вошли в гавань цитадели, приткнулись к каменному причалу. Планширь галеры был вровень с его верхним краем. Сразу десятка три солдат перепрыгнули на причал, из-за чего судно сильно накренилось на один борт, а потом на другой. Я последовал их примеру, но не пошел к открытым воротам, возле которых горел костер и стояло около сотни воинов с мушкетами, алебардами и пиками, а подождал, когда с берега на кормовую часть галеры подадут широкую сходню и начнут выводить лошадей. Забрал своего серого и повел на поводу к воротам.

— Нормандский полк? — опознав во мне офицера, спросил командир караула у ворот и, не дожидаясь ответа, распорядился: — Налево до казармы.

Я пошел в указанном направлении вслед за солдатами и вскоре добрался до массивного каменного прямоугольного трехэтажного здания, узкий двор возле которого ограждали с трех сторон одноэтажные конюшня, сеновал и сараи. У входа уже стоял майор Бартель ван дер Ихтегем и разговаривал с каким-то офицером, видимо, представителем гарнизона. Рядом находился солдат с горящим факелом. Ветер колыхал пламя, оранжевые блики которого бегали по лицам командиров, придавая им что-то дьявольское.

— Отведи коня в конюшню и подмени меня. Будешь отправлять солдат нашего полка в ту дверь, — приказал майор, показав на третью от входа во двор.

Мало кто из солдат умеет считать хотя бы до десяти, а читать и писать — и вовсе единицы.

Дежурить мне пришлось с полчаса. Все четыре роты нашего полка переправились быстро и в полном составе. Офицеры разместились на первом этаже, где имелся камин, но не было дров. Ночи пока не очень холодные, потерпим.

50

Цитадель Сен-Мартена была звездной крепостью, сооруженной по всем правилам нынешней фортификационной науки. Восьмую роту разместили утром на пятиугольном бастионе в южной части. Это направление считается самым опасным. Мы сменили там подразделения гарнизона, которые отошли в резерв. Я распределил мушкетеров между пушками разного калибра. Видимо, их специально так перемешали, чтобы в деле постоянно была какая-нибудь. Пикинеров поставил там, где могла прорваться вражеская пехота.

На следующее утро, двадцатого октября, англичане пошли на штурм. До рва, защищавшего цитадель, шагали баталиями, несмотря на обстрел наших пушек. Впрочем, неточность французских артиллеристов нивелировала глупость английских командиров. Приказав своим мушкетерам не стрелять, пока враги не дойдут до рва, на прицельную дальность, для себя сделал исключение. Расположившись на левом фасе, подождал, когда баталия приблизится метров на триста. По бокам ее и сзади ехало по конному офицеру. Все трое в панцирях и шлемах с высоченным гребнем, помеси мориона с кабассетом. Усы и борода по французской моде, только не черные, а русые или рыжие. Я решил, что старший тот, у которого самый высокий гребень, и в промежутке между пушечными выстрелами, чтобы не сбили прицел, начал со скакавшего на левом фланге баталии. Пуля попала