То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

Днём отыскать его было невозможно. Охотники пытались, но всякий раз возвращались ни с чем. А стоило наступить ночи — он сам приходил к нашей стоянке.

— Вы убили его?

— Нет, — старик покачал головой. — Просто однажды он перестал приходить. Но до этого мы приносили ему жертвы. Оставляли на тропе привязанного зверя…

Барк запнулся, тяжело вздохнул и всё же договорил:

— Или врага. Тогда он никого сам не забирал.

Я заметил, как Вел побледнел. Он сглотнул, отступил на шаг и мёртвой хваткой сжал древко копья.

— Мне рассказывала о нём старая Варда, — прошептал он. — Она сказала, что я умру ночью. Что меня заберёт посланник нижнего мира. И имя ему — Ночной сын… или Дитя ночи.

Теперь стало понятно, почему ты так боишься темноты. Особенно ночного леса.

Я окончательно встал на ноги, отряхнул одежду и подошёл к поверженному зверю. Присел рядом, внимательно осмотрел тело.

— Ну вот, ещё одна шкура пойдёт в дело. Гляньте, какая красавица. Хоть шубу из неё шей.

— Что такое шу-ба? — тут же заинтересовалась Нэра.

— Тёплая и мягкая накидка. Большая, на всё тело, руки тоже закрывает.

— Хочу шу-бу, — уверенно кивнула она. — Две! Айле тоже надо.

Я не удержался и усмехнулся.

Женщины, они и в каменном веке женщины. Главное теперь про Мальдивы ничего не ляпнуть.

— Ну две так две. Будут вам две шубы. Шкур теперь хватит на всех, только успевай выделывать. Айла, что скажешь, шкура хорошая?

— Ой! — вдруг воскликнула Айла. — Торек, кровь!

Она указала на мою спину.

Я повёл плечом и тут же почувствовал жгучую боль, отдающую под лопатку.

Скинул жилетку и попытался посмотреть. Получалось неудобно — разглядел лишь три длинные полосы, уходящие от плеча вниз.

— Что там? — спросил я и повернулся спиной к Барку.

Старик нахмурился, внимательно осматривая рану.

— От когтей следы. Не глубоко, только кожу задел, но нужно промыть водой, прошедшей через огонь, а потом запечатать, пока злые духи не проникли в тело. Иди за мной, То-Рек. Буду тебя лечить.

Про кипячёную воду он запомнил. Молодец.

— Вел, воду ставь на огонь, — скомандовал Барк и заковылял к своей лежанке.

Я заметил, что шаману нехорошо, хотя он и пытался это скрыть.

Пошёл следом.

— Барк, руку дай, — попросил я, когда он тяжело опустился на ложе.

Старый шаман смерил меня насмешливым взглядом.

— Что, заметил мою слабость, зоркий Ха-Рук?

— Заметил, — тихо буркнул я. — Помолчи немного. Хочу посмотреть, что с тобой не так.

Взял его за запястье.

Пульс частый, сильный. Удары сердца неровные.

Как я и думал, у старого шамана подлетело давление. Как бы криз не шарахнул. Тут капельниц нет, откачивать нечем.

— Тебе полежать надо, Барк. Ложись, а я пока настой из трав сделаю, укрепляющий.

— Твоя рана… — начал он, но я перебил:

— Никуда она не денется. Вода закипит, Вел всё сделает. И промоет, и запечатает. Лежи.

Барк хмыкнул и печально улыбнулся.

— Вот и пришло моё время…

— Ничего ещё не пришло, — возмутился я.

Снова он за своё — пора помирать, пришло время. Бесит.

— Рано, Барк, рано тебе помирать. Мы ещё не всему научились. А как же яды? Ты обещал, помнишь?

— Помню, — кивнул он, вздохнул и послушно улёгся. — Ладно, значит, пока я не бесполезен. Поживу ещё немного.

— Поживи, — хмыкнул я. — Нас ещё учить и учить. Да и зверя этого… — я посмотрел на ночного кота, которого за лапы уже тащили к разделочному столу. — Ты его убил. Ты, Барк. Ни я, ни Вел.

— Не я то был, — усмехнулся дед. — Дух Великого вождя помог. Он всегда нам помогает, если опасность большая. Защищает свой род.

Значит, не показалось.

Но задавать вопросов на эту тему я не стал. Не хочу. Голова и так идёт кругом. Ещё не до конца свыкся с мыслью о переносе души в другое время и тело, а тут ещё забивать башку предстоящим вселением в мою тушку каких-то духов?

Вспомнился момент из фильма про экзорцистов, когда священнослужитель вошёл в комнату, а там девка по потолку ползает. Священник тогда бросил одну всем известную фразу и шустро свалил из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Вот и я сейчас примерно так же себя ощущаю со всей этой чертовщиной.

«Да ну нафиг!»

Спать, естественно, уже больше никто не лёг. Побудка получилась бодрой и крайне ранней. И снова дела да заботы. Мало было нам того, что уже случилось, так ещё и сверху привалило.

Пока не рассвело, разбирались с кошачьей тушей.

Как говорится, нелюбовь к котам зачастую кроется в отсутствии поварского умения. Хищник он хищник и есть — всякой дряни за свою жизнь нажрался. И вот тут главное не забыть одну неприятную вещь: паразитов в таком мясе не увидишь. Хоть обсмотри кусок со всех сторон — чистый, красивый, а внутри может сидеть такая мелочь, от которой потом будет очень долго и очень хреново.

Особенно опасна трихинелла. Мелкий круглый червь, личинки которого прячутся прямо в мышцах. Глазом их не разглядеть. А избавиться от них простым посолом или копчением не получится. Даже хорошо прожарить мясо — и то недостаточно, если внутри кусок остался сырым.

Поэтому никакой крови, никакого мяса с розовинкой. Крупные куски — варить долго, чтобы жар добрался до самой середины. В идеале — вообще пустить всё на тушёнку. Там уж и время, и кипяток сделают своё дело.

Потому что подхватить такую гадость — это не просто пару дней с животом промучиться. Паразиты из кишечника расползаются по телу и забиваются в мышцы. Начинается жар, тело ломает так, будто тебя всю ночь били палками, лицо может раздуть. А если сильно не повезёт, достаться может даже сердцу или лёгким.

Так что котика мы съедим. Но сначала как следует приготовим.

Очень как следует.

А для этого нужно много дров, хороший огонь и глубокая тара. Да не одна. Котик у нас попался крупный, упитанный. Видно, не голодал, зараза.

Как только начало светать, пошёл к ручью за глиной. В помощники взял Вела и двух старших пацанов Айлы. Вчетвером за несколько ходок натаскали достаточно глины, чтобы облепить очаг и сделать из него подобие печи.

Но Барк упёрся рогом и намертво запретил мне что-либо делать с очагом. Пришлось сооружать печку отдельно. Ну и оно, пожалуй, к лучшему. Пусть очаг остаётся очагом, а готовить удобнее там, где тяга хорошая и стол поблизости.

Кошатину тем временем развесили коптиться и вялиться, но