Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц

— Называть будешь под присягой. На смягчение могут рассчитывать те, кого принуждали и кто помог спасти людей. Те, кто пытал, убивал и жёг свидетелей, ответят за собственные действия. Имя моего брата тебя не прикроет.

Первые показания заняли двое суток. Первоначального пленного привезли из поместья вместе с сестрой. Она ещё была худа после неволи и не отпускала его рукав. Элина сняла печать с его горла, а Бастиан вручил им освобождающий лист, деньги из конфискованного счёта Солла и дорожную грамоту.

Солла и убийц передали королевскому суду; имущество сети пошло пострадавшим. Принуждённых свидетелей освободили под защиту.

— Вы обещали защитить мою сестру, — напомнил пленный, не беря грамоту.

Бастиан положил лист на стол между ними, не заставляя мужчину протянуть руку.

— Обещал. Два человека Ардена проводят вас до места, которое назовёте сами. Дальше можете сменить имя. Ваше местонахождение не попадёт в военные книги.

Мужчина забрал бумагу. Сестра поклонилась мне, но я поддержала её за локоть и не дала опуститься на колени.

Сэнди предложили охраняемый дом, содержание и место при любой госпоже. Старушка выслушала Эдгара и возмущённо посмотрела на меня.

— Я никуда не собиралась, миледи. Кто вам будет напоминать, что беременным нельзя жить на одном чае?

— Значит, личная защитная печать и содержание остаются, — решил Бастиан. — А место выбираешь ты.

Сэнди поворчала, что генералы научились слишком красиво распоряжаться чужими деньгами, но документ подписала.

На третий день Бастиан созвал офицеров, старших слуг, семью и городской суд. Пришел даже Корин Эш, но держался у колонны. Арден стоял по правую руку Бастиана с перевязанной кистью, Эдгар — по левую с родовой печатью. Сэнди села в первом ряду.

Я осталась возле стены. Публичное оправдание принадлежало Вивиан. Мне нельзя было заслонять её собой даже тогда.

Бастиан вышел без повязки. По залу прошел шум. Он не стал ждать тишины — посмотрел на лица людей, которые месяцами считали его слепым, и начал читать.

Оригинал приказа, заключение Элины, архивный журнал, книги Солла, показания живых свидетелей. Каждая улика получила номер, дату и печать. Ни одну нельзя было вырвать из общей цепи и объявить совпадением.

Потом Бастиан закрыл папку.

— Вивиан Ревенхарт не передавала врагу маршрут моей операции. Она дала ложные сведения, чтобы увести засаду, и пыталась предупредить меня. Её силу вырвали и использовали без согласия. Печать, которая лишила меня зрения, наложена чужой рукой!

В первом ряду кто-то опустил голову. Арден не пошевелился, но его здоровая рука сжала край перевязи.

— Вивиан не предавала меня! — произнес Бастиан. — Предал её я. Вернулся с обвинением, принял собственную боль за доказательство и позволил ненависти овладеть мной. Моему оправданию этому нет. В военные записи будет внесена правда. Все приказы, называвшие её изменницей, отменяются!

Я вспомнила меч у горла в первую ночь. Сейчас этот же мужчина отдавал своё имя под удар, чтобы вернуть Вивиан её собственное.

Корин Эш первым поставил печать под решением закрыть дело, за ним подписал Эдгар. Арден подошел последним.

— Я называл тебя предательницей, миледи, — сказал он мне тихо. — Ты не обязана прощать меня.

— Благодари Вивиан, — ответила я. — Это её правда привела нас сюда.

Он склонил голову перед пустым местом рядом со мной, будто там действительно могла стоять женщина, которой мы все были обязаны.

Когда зал опустел, Бастиан не пошел за офицерами. Снял с кресла кожаную папку, которую ни разу не открыл во время речи, и подошел ко мне.

— Остался один человек, — сказал он, — которого я ещё не освободил.

На верхнем листе стояло моё настоящее имя.

Глава 57 Ты свободна

Виктория

Имя было написано ровным почерком Бастиана. Я провела пальцем по чернилам и только потом заметила заголовок: «Грамота личной свободы и неприкосновенности».

— Это ещё что? — удивлённо спросила я, хотя смысл угадывался вполне ясно.

— То, что должен был дать тебе раньше.

В большом зале ещё пахло сургучом. За дверью Арден уводил последних свидетелей, Сэнди спорила с писарем о времени обеда. Бастиан закрыл створки, но ключ в замке поворачивать не стал.

— Прочитай всё, — велел он. — Потом решишь, нужен ли тебе свидетель.

Я села за край длинного стола и уставилась в написанное.

Первый лист отменял домашний арест с сегодняшнего дня и признавал все прежние ограничения незаконными в отношении Виктории. Второй запрещал военной страже, родовой охране и слугам удерживать меня без моего прямого согласия. Третий закрывал инквизиционное требование: заявление Дэмиана было признано частью преступной схемы, новое расследование было возможно только по решению королевского суда, а не по доносу семьи.

Дальше лежала банковская грамота на отдельный счёт. Деньги уже были внесены и не принадлежали дому Ревенхартов. Бастиан не мог отозвать их своей печатью.

Под ней — купчая на небольшой дом возле западной городской заставы. На первом этаже раньше работал красильщик, во дворе был колодец и отдельный флигель. В примечании рукой Эдгара было записано: помещение разрешено перестроить под лечебницу.

Последним я нашла открытый дорожный лист. В нём не было пункта назначения. Только право выехать из владений, получить лошадей на любой королевской станции и выбрать сопровождающих самой.

— Ты приготовил мне побег, — сказала я.

Бастиан стоял по другую сторону стола. Не подходил, пока между нами лежали бумаги.

— Возможность уйти. Побег нужен из клетки, а клетки больше нет, — ответил он, не отводя взгляда.

Я перевернула дорожный лист.

— Дом, деньги, никакого преследования Инквизицией. Ты всё решил!

Он поморщился, и я увидела, как сильно ему хотелось возразить.

— Я подготовил варианты, — хладнокровно сказал он, — Дом можешь продать в любой момент. Деньги потратить иначе. Дорожный лист сжечь или использовать сегодня. Ничто не требует от тебя остаться моей женой.

Ребёнок отозвался под ладонью коротким голубым теплом.

— А дочь? — спросила я.

— Получит мою защиту, имя и содержание независимо от того, где ты будешь жить и захочешь ли видеть меня. Я не стану требовать её в обмен на твоё возвращение. Если уедешь, договоримся о встречах так, как безопасно для вас обеих.

Он произнес это медленно. Каждый пункт явно давался ему тяжелее боя. Генерал умел закрывать ворота и удерживать людей внутри крепости. Сейчас собственными руками открыл мне все выходы.

Я посмотрела на него в упор и задала только один вопрос:

— И ты сам хочешь, чтобы я ушла?

Бастиан коротко рассмеялся, нервно, без веселья, и оперся ладонями о спинку кресла.

— Я хочу запереть ворота, отослать лошадей и поставить Ардена под твоей дверью. Хочу проснуться завтра и знать, что ты никуда не