Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц

Он поднял на меня глаза.

— Но я не имею права требовать от тебя, чтобы ты осталась. Твоё желание сейчас важнее всего. И я готов принять любое твоё решение. Ты свободна, Виктория. Даже от меня.

В горле встал ком, а в груди словно образовалась пустота. Меня будто пыльным мешком по голове ударили.

И дело было не в кардинальной перемене в самом Бастиане. Нет. Я словно оказалась на перепутье множества дорог и пыталась прочитать названия на указателе, чтобы понять, в какую сторону идти.

Вот только буквы плыли перед глазами…

Я перечитала дорожный лист. Пустая строка для места назначения зияла, как чёрная дыра.

На Земле у меня не осталось ни дома, ни людей, к которым можно было вернуться. Здесь же у меня было молодое тело, новая жизнь и мужчина, который однажды пришёл меня убить, а теперь готов не только оберегать, но и бросить всё к моим ногам…

А в соседней комнате лежали чертежи дома, где могла появиться моя лечебница.

И Бастиан стоял у открытой двери.

— Я хочу изменить документы, — вдруг выпалила я, поддавшись внезапному порыву.

Бастиан нахмурился, но кивнул.

— Говори, — попросил он после короткой паузы.

Я провела пальцем по купчей.

— У лечебницы будет собственный устав, а решения о пациентах принимаю я. В доме меня называют Викторией. Все, кому ты доверяешь.

Бастиан кивнул. Лицо его просияло:

— Согласен!

Он быстро обошел стол и встал рядом со мной. Остановился рядом.

— Я уже приказал внести твоё имя в закрытую родовую книгу. Эдгар подписал. Но если хочешь отменить запись…

Я не дала ему закончить. Помотала головой:

— Не хочу! И ещё: когда девочка появится на свет и достаточно вырастет, мы расскажем ей всю правду о её происхождении. Вивиан не станет тайной и не исчезнет ради моего удобства.

— Да, — ответил он хрипло.

Он отвернулся к окну, провел пальцем по краю повязки, которая лежала на столе.

— Я не верну тебе её старый оберег, — сказал Бастиан. — Он принадлежал моей матери. Потом мне. Потом Вивиан. Когда-нибудь, если наша дочь захочет, он станет её наследством. Даже расколотый.

Я согласилась, и тогда он добавил, уже тише:

— Для тебя я заказал другое. До склада. После той ночи, когда ты спросила, выбрал бы я тебя с прежним лицом.

Он достал из внутреннего кармана узкий футляр. Открыл и положил передо мной. Мне осталось только протянуть руку…

— Что это? — потрясённо выдохнула я.

Внутри лежал тонкий браслет из светлого металла. Две линии шли рядом: золотая и голубая. Не сплетались в узел, не замыкались вокруг центрального камня. Просто встречались у застёжки, и там была выгравирована маленькая буква «В».

— Мастер Лисандр изготовил это специально для тебя по моей просьбе, — пояснил Бастиан, наблюдая за моим радостным лицом, — Он не подчиняет силу и не связывает кровь. Только защитный отклик. Если ты попадёшь в беду, просто прижмись губами к букве «В», и тогда я получу твой сигнал о помощи. Снять его можешь в любую минуту. Передать — тоже!

Я взяла браслет в руки и не удержалась от лукавого вопроса:

— Ты предусмотрел даже возможность, что я продам твой подарок?

Бастиан усмехнулся:

— Хоть переплавь его в лекарский инструмент!

Я широко улыбнулась, и напряжение на лице Бастиана окончательно исчезло.

Он взял меня двумя пальцами за подбородок — мягко и бережно — и я сама подняла лицо настречу его взгляду.

— Чего ты хочешь, Виктория? — негромко спросил он, и я почувствовала, как страстно он хочет услышать мой честный ответ.

Сердце бешено заколотилось. Я перевела дух, собравшись с мыслями, и тихо ответила:.

— Хочу лечить людей. Хочу вести собственное лекарское дело, а не распоряжаться в чужом доме. Хочу, чтобы ты спрашивал, прежде чем решать за меня. Хочу иногда уезжать по делам без охраны. Хочу спорить с тобой до хрипоты о каждой мелочи, а потом целоваться до потери пульса…

Бастиан расхохотался, и я рассмеялась следом за ним.

— Некоторые пункты будет трудно исполнить, — сказал он, — но я очень постараюсь справиться.

Я вскинула бровь.

— Справишься. Я в тебе уверена!

Бастиан протянул мне руку ладонью вверх.

— А я? — прищурился он, — Я есть среди того, чего ты хочешь?

Мне снова вспомнилась пустая строка в дорожной грамоте.

Я могла вписать любой город. Могла открыть лечебницу в доме у заставы. Могла родить дочь далеко от рода Ревенхартов и никогда больше не ждать, что за моей спиной повернётся ключ…

Но всё перечёркивает вопрос: действительно ли я хочу всего этого?

— Есть, — решительно ответила я. — Я хочу остаться с тобой. Не как замена Вивиан. Не ради дома и не потому, что ношу твоего ребёнка. Я выбираю тебя, Бастиан. И хочу остаться только ради тебя.

Он взял мою руку, поднёс к своим губам. Прикрыл глаза. Его горячее дыхание коснулось моих пальцев. Он открыл глаза и сказал, кивнув на браслет:

— Дай мне его.

Я передала ему браслет.

Бастиан застегнул его на моём запястье поверх ещё розовой полосы от верёвки. Я сама направила в металл голубую искру. Золотая линия ответила теплом, но не стала удерживать.

Я положила ладонь Бастиана на живот. Импульс, который послала малышка, толкнулся ему под пальцы впервые так сильно, что он рассмеялся.

И я рассмеялась вместе с ним.

На столе лежала открытая дорожная грамота. Дверь за его спиной была не заперта.

Я могла уйти — и поэтому осталась.

Эпилог

Через четыре года и семь месяцев после известковой выработки я стояла над учеником с таким же выражением лица, с каким Бастиан когда-то выслушивал мои распоряжения.

— Если ещё раз положишь чистый инструмент на стол, будешь кипятить весь набор заново!

Молодой лекарь убрал локоть от стола и виновато проверил щипцы. Возле окна ждал пациент из столицы — пожилой судья с помутнением хрусталика. Два месяца назад он приехал почти слепым, сегодня различал мелкие буквы на таблице. Я закрыла ему здоровый глаз и попросила читать нижнюю строку.

— К, Л, О… — Судья сощурился. — Дальше буквы слишком мелкие.

— Дальше я написала ругательство в адрес пациентов, которые притворяются, будто не забыли капли дома.

Он возмущённо выпрямился и прочитал ещё две буквы. Ученик спрятал улыбку в маске, которую сначала считал очередной странностью хозяйки лечебницы.

На стене висели правила обработки рук, ран и инструментов. Рядом — схема глаза, нарисованная Элиной по моим объяснениям и дополненная магическими каналами. Мы спорили над ней полгода. В итоге я уступила ей три линии, она мне — отдельный стол для