Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Очень красивая, — признался я. — Будь я в таком же статусе, что и она, попробовал бы ухаживать. А так… нет смысла и начинать. Ты братьев Натальи видела?

— Ага, мощные ребята, — Луиза закинула окурок в урну, когда поравнялась с ней. — Порылась в Сети, почитала про них. Всё-таки принадлежность к старинной фамилии имеет свои преимущества. Дмитрий — официальный наследник, характером в отца. Поговаривают, что даже гораздо жёстче. Константин как бы в тени старшего брата, замещает отца в Совете директоров концерна «Волжские верфи». Княжна Наталья учится в гимназии последний год.

— А что с Григорием случилось? — раз уж Луиза заинтересовалась Шуйскими, наверняка, накопала нечто интересное.

— Да никто толком не знает, — девушка пожала плечами. — Приехал из Франции уже захворавшим. Вероятно, болезнь и заставила его вернуться в Россию. По всем признакам у княжича было отравление, только магическое. Собирали консилиумы, Целителей разных профилей — но всё без толку. По мне, это какая-то изощрённая жестокость, так мучать человека. Ну, хочешь ты его отправить на тот свет, сделай быстро. Уже третий год болезнь жрёт Шуйского. Вот я и подумала, что канцлер решился на ритуал подселения демонической сущности в своего сына только из-за отчаяния. Недаром в магических гримуарах говорится, что лишь чужая сущность, не имеющая человеческого обличия, способна уничтожить болезнь. Здесь и второе дно присутствует. С помощью твари Григорий может отыскать своих отравителей и жестоко покарать.

— Вполне, — согласился я. — А кто мог приговорить Григория?

— Думаю, били по самому канцлеру, — замедлив шаг, ответила Луиза. — Насколько я смогла разобраться в политических хитросплетениях, Шуйского кто-то ловко подставляет. Ты же знаешь историю взаимоотношений Шуйских и Романовых со времён Смуты?

— В пределах учебной литературы, — кивнул я. — Ну и всякой конспирологии начитался.

— Так вот, есть мнение независимых аналитиков, что некто, находящийся в окружении императора, усиленно копает под Шуйских. Скорее всего, это коалиция аристократических фамилий, объединённых с одной целью: свалить канцлера. Эти высокородные усиленно вдувают в уши государя, что Шуйский одержим местью за то, что их Род отодвинули от русского престола, и канцлер втайне собирает магические осколки Ока Ра по всей России, чтобы усилить своё могущество. Когда у него в руках сосредоточится большая часть артефакта, то он низложит Романовых.

— И государь поверил?

— А как ты сам думаешь? Почему император правит страной из Петербурга, а канцлер Шуйский, как какой-то наместник, находится в Москве? Хотя у него в северной столице есть свой дворец, куча вассалов, какие-то проекты…

— Разделение полномочий, — ответил я быстро.

— Возможно, так и есть, — не стала спорить Луиза. — Но ведь до того момента, когда княжич Григорий вернулся больным из Парижа, семья князя Александра проживала в Питере!

— Ну давай, выкладывай свою версию, — я с улыбкой посмотрел на рыжую, закусившую нижнюю губу. — Кто этот злодей?

— У нас с Францией неплохие отношения. Не сказать, что целуемся с ними в дёсны, но и особой неприязни не наблюдается. Бурбоны считают Романовых легитимными правителями, как и Романовы — старшую ветвь Бурбонов[2]. Так вот, есть подозрения, и не беспочвенные, что именно Орлеанский Дом, имея претензии на французский престол, решил разыграть «русскую» карту, поссорив Шуйских с Романовыми. Смерть княжича Григория кинет тень на Романовых в той или иной степени, как думалось заговорщикам. Канцлер — человек жестокий, за своего сына обязательно будет мстить. Главное, намекнуть ему, кто приложил руку к отравлению. После возвращения из-за границы княжич слёг, и буквально через месяц князь Александр Шуйский вместе с семьёй уехал в Москву, в родовое поместье. Вот сюда, — Луиза притопнула сапожком по засыпанной снегом дорожке.

— Ну так себе, есть натяжки в этой истории, — протянул я. — Императору понадобился контроль над московской аристократией. Или появилась информация, что местная элита что-то затевает. Или ещё какая холера приключилась. Вот и послал канцлера в Москву.

— Не исключаю, — Луиза не спорила. — Но слишком быстро произошли те события, да ещё совпавшие по времени с отравлением Григория, чтобы не обращать на них внимание.

— Что тогда мы имеем? Против канцлера плетут заговор, одновременно с этим подталкивая на определённые действия, связанные с местью Романовым? — я хмыкнул. Особо разбираться в политических хитросплетениях душа не лежала. Но следовало учитывать одно обстоятельство. С этого момента я нахожусь под защитой Шуйских, а значит, ко мне будет пристальное внимание. Если, не дай Бог, начнётся заварушка, меня туда втянет, как пылесосом. И отцовский бизнес тоже пострадает. Не сегодня-завтра будет подписан договор об открытии филиала «Уральской логистики», и на канцлера налетит всякое вороньё. Дескать, с промышленниками и торгашами якшаться стал! Это неприемлемо для аристократа! Самое забавное, что и отцу прилетит от своих. Что же они замыслили? Чую, скрывается за этой историей гораздо большее, чем можно предположить.

Вдруг из-за длинного ряда декоративных кустов вылетело чёрное чудовище. Взмётывая лапами снег, оно пронеслось перед нами, обогнула со спины, снова выскочило на дорожку и, расставив лапы, застыло на месте. Луиза как-то странно втянула в себя воздух и тоже замерла.

— Не шевелись, — приказала она мне негромко. — Если бросится, попробую нейтрализовать.

— Атаман, фу! — раздался звонкий девичий крик за нашими спинами. — Нельзя, свои!

— Ну вот, мы своими стали, — усмехнулась рыжая, не оборачиваясь. Она пристально глядела на дога, пытаясь уловить момент, когда тот прыгнет. Но — не случилось. Атаман вильнул хвостом и по-заячьи заскакал по снегу, постепенно удаляясь от нас.

— Прошу прощения, не видела, что кто-то из гостей в парке гуляет, — раскрасневшаяся на морозе княжна подошла к нам, — вот и спустила Атамана с поводка. Вечер добрый, Михаил, Крис…

Ну да, когда девушки познакомились у Буйносовых, Луиза призналась, что имя Крис ей больше нравится.

— Добрый вечер, Наталья Александровна, — Луиза перевела взгляд на скачущего по засыпанной снегом лужайке большого пса. — Какой красавец!

— Он ещё молодой, игривый, — Наташа встала рядом с нами и тоже глядела на Атамана. — Не испугал вас?

— Я собак не боюсь, но всё равно отношусь с осторожностью, особенно к большим.

— Дамы, — я растопырил локти, и обе девушки схватились за них, каждая со своей стороны. И мы медленно пошли по дорожке, постепенно огибая