Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Совсем плохо, — грустно откликнулась княжна. — Стал очень раздражительным, если к нему обращаешься. Больше молчит, чем говорит. Смотрю в его глаза и вижу пустоту. Как будто в себя человек ушёл, и весь белый свет ему не мил.

— Я могу его увидеть? — не знаю, кто меня за язык дёрнул. — Вдруг удастся пообщаться?

— Думаешь, это поможет? — с надеждой спросила Шуйская.

— Не уверен, но… Вдруг заинтересуется новым человеком, немного раскроется, — рассудил я.

— Настроятся на одну волну, — подсказала Луиза. — Такое тоже бывает. Нужен триггер, раздражитель.

— Придётся с папой поговорить, — Наталья тихо шмыгнула носом. — Он слугам запрещает заходить в его комнату. Кроме одного человека, к которому Гриша привык. Очень страшно, когда родной брат смотрит на тебя так, словно прощается. Сил уже нет жить в такой обстановке.

— Вытащим мы его, не переживай, — уверенно ответил я. Сейчас княжич «пустой», если так можно сказать. Чародеи перенесут матрицу души Субботина в Григория, и майор попытается сразу же взять контроль над телом Шуйского. Что произойдёт с парнем, знаю только я. Или умрёт, не вынеся очередного магического ритуала, или найдёт общий язык с Субботиным. Я бы предпочёл первый вариант, как бы цинично это не звучало. В таком случае своё обещание я исполню, и майор получит тело и новую жизнь.

— Ты прости, что я о тебе плохо думала, — призналась княжна, а Луиза тихонько хмыкнула. — Сначала папа про какое-то чудодейственное магическое лекарство говорил. Якобы, оно только в Китае есть, достать его очень трудно. Я, как дурочка, по наивности верила в эту сказку. А потом папа захотел, чтобы я стала заложницей на время ритуала. Ему поневоле пришлось раскрыть некоторые подробности. Почему-то сразу воспылала к тебе злостью. А как ещё думать про человека, имеющего это пресловутое «лекарство» и не желающего поделиться им с умирающим?

— Так-то Михаила несколько раз убить хотели из-за этого «лекарства», — не стала отмалчиваться Луиза. — Уже и считать устали. Сколько там было?

— Да ладно, было да было, — поморщился я.

— Нет, почему же? — Луиза явно не собиралась щадить чувства юной княжны. — Три раза в Оренбурге, столько же — в Уральске.

— Я об этом ничего не знала, — растерялась Наталья. — Но ведь покушения могли быть связаны с деятельностью Александра Егоровича! Агрессивные методы ведения конкурентной борьбы направлены не только на главного фигуранта, но и на других членов его рода или семьи.

«Какая умная девочка, — без всякой подначки прошептал майор. — Но, тёзка, согласись: какой отец будет свою дочь посвящать в свои грязные делишки?»

«Да я вообще никаких претензий к ней не имею, — возразил я мысленно. — Сейчас другая проблема вырисовывается. Слышал, что Луиза рассказала?»

«Про коварных французов? Ага. Версия интересная, но недоказуемая. Скорее всего, Шуйский готовится к замесу не с промышленниками, а с некими аристократическими кланами, стоящими к нему в оппозиции. Тогда понятно, почему он с таким маниакальным упорством хотел вернуть меня».

«Мог бы сразу по-человечески поговорить, а не пытаться голову отрезать».

«Мне кажется, граф Татищев действительно по собственной инициативе действовал, — голос Субботина был задумчив. — Вот и посылал к тебе ухарей-бандюков, не пытаясь пойти на переговоры».

Может, и так. Но Татищев — вассал Шуйского, а значит, не должен был заниматься самодеятельностью. А канцлеру нужно точно формулировать свои приказы.

— Покушения на Михаила не связаны с деятельностью его отца, Наталья Александровна, — я прервал мысленный диалог с Субботиным, услышав голос Луизы. — Я, как секретарша Александра Егоровича, точно вам говорю. Минимум два нападения были совершены людьми графа Татищева. Он же является вассалом вашего отца?

— Да, Василий Петрович служит папе, — признала очевидный факт Наталья. — Он периодически приезжает в Москву для консультаций. Но тогда… нет, это какое-то недоразумение.

— Наталья Александровна, а вы в какой гимназии учитесь? — поинтересовался я.

— «Элегия», на Маросейке. Последний год учусь.

— А потом? В МИУ?

— Скорее всего, — как-то неуверенно ответила княжна. — Отец хочет видеть меня в управлении кланового банка. Поэтому светит мне экономический факультет. А если не справлюсь — замуж отдаст.

Мы рассмеялись. Напряжение, витавшее над нашими головами, развеялось на морозном воздухе. Наталья оказалась совсем неплохой девчонкой, без той чопорности, которую детям аристократов вбивают с младых лет. Признаюсь, у меня были опасения насчёт общения с княжной. А мамаша, уверен на все сто процентов, пока буду жить у Шуйских, установит за мной слежку, чтобы я с её дочерью общался как можно меньше. Да фиг с ними, лишь бы майору удалось «легализоваться» в теле Григория и по-настоящему стать им.

Да чёрт возьми! О чём я думаю? Скоро предстоит расстаться с Субботиным, и как быть дальше? Придётся надеяться только на себя, на свои силы, да на магию Ока Ра. Я стану обыкновенным мажором-торгашом без «изюминки». Вот что меня ждёт!

Атаман набегался и теперь шёл рядом с Натальей, позвякивая маленьким колокольчиком на ошейнике. Княжна убрала руку с моего локтя и взяла пса на поводок. Возле служебного входа Луиза попрощалась с нами, а я привёл Шуйскую в дом под присмотром охранников, незримо сопровождавших нас всю прогулку.

Поднявшись к себе в комнату, хлопнул по лбу. Забыл у Натальи спросить насчёт фехтовального зала. Ладно, поговорю с канцлером. В любом случае такие вопросы решает только он. Перед тем, как лечь спать, выложил из сумки папку с документами, которые понадобятся мне завтра в университете. Чтобы она была на виду, положил на стол, после чего пошёл спать. Говорят, на новом месте спится плохо. Враки. Отключился сразу. И ничего мне не снилось, даже прошлая жизнь майора Субботина.

Голубчик, теперь это ваша альма-матер!

В тёплом салоне внедорожника зевать хотелось неимоверно. Я то и дело отворачивался к окну или прикрывал рот ладонью. И ничего не мог с собой поделать. Вроде бы выспался, провёл разминку с клинками, принял душ и хорошо позавтракал.

— Плохо спалось, Михаил Александрович? — поинтересовался Басаврюк, сидевший рядом со мной на заднем сиденье.

— Дрых без задних ног, — усмехнулся я, поглядывая на дорогу, с утра уже заполненную транспортом. На тротуарах много народу, все куда-то спешат, садятся на автобусы или трамваи, перебегают толпами по пешеходным переходам, заставляя машины замирать