Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Ну да, — кивнул декан. Усевшись поудобнее в кресле, он переплёл пальцы рук на животе. — У нас учиться труднее, но интереснее. Наши выпускники нисколько не уступают петербургским по полученным знаниям. Кхм… я не стану любопытствовать, почему сам князь Шуйский ходатайствовал насчёт вашего перевода. Возможно, есть какие-то причины, недоступные моему пониманию. Но… господин Дружинин, хочу предупредить: быть протеже самого канцлера не всегда хороший вариант. Это накладывает на вас определённые обязанности. Понимаете, о чём я?

— Вероятно, моё появление спутало чьи-то планы? — улыбнулся я, делая вид, что шучу.

Декан, однако, моего веселья не поддержал.

— В МИУ стремятся амбициозные юноши и девушки. Кому-то не везёт, кто-то по иным причинам не смог поступить. У многих влиятельных людей есть свои протеже. Поэтому дисциплина и хорошая учёба станут вашей защитой.

— Как насчёт дуэлей? Меня не примут с распростёртыми объятиями, и вполне вероятно, что возникнет ситуация, когда придётся отстаивать свою честь.

— Я вас понял, Михаил Александрович… В нашем университете существует Дуэльная Комиссия. Все споры о удовлетворении чести решаются только в её стенах. Если вам угодно скрестить клинки с кем-то из студентов, обращайтесь в Комиссию. Важный момент: в неё входят не студенты, а очень важные люди из дворянского, купеческого и торгового-промышленного сословия. Знаете, почему?

— Наверное, чтобы не отдавать на откуп горячим молодым людям право решать, должен ли, к примеру, купеческий сын драться с аристократом, — я пожал плечами. Ответ был очевиден. — Тут очень тонкий момент, можно нарваться на большой скандал со стороны родственников.

— Очень хорошо, что вы понимаете, — Ошанин внимательно поглядел на меня, словно изучая, насколько я задирист, и не возникнут ли от этого проблемы. — Взрослые люди обладают жизненным опытом и не поддадутся на сиюминутные эмоции. Если будет вынесен положительный вердикт, тогда пожалуйте в дуэльный зал. В ином случае вам придётся довольствоваться или вирой, что тоже неплохо, или вовсе забыть о сатисфакции.

— Это не самый хороший вариант.

— Да, я понимаю ваше возмущение. Но иногда обстоятельства сильнее вас. Нужно учитывать все нюансы: взаимоотношения между семьями, статус в обществе, финансовую составляющую и прочие мелочи, которые могут оказаться вовсе не мелочами. Я считаю нужным довести до вас эту информацию, чтобы вы сходу не попали впросак. Надеюсь, дуэлей вы избежите. Всё, что касается учёбы и общественной занятости, узнаете у старосты группы.

— А в какую меня определили?

— В 212-ю. Думаю, вам нужно сегодня обсудить некоторые моменты со старостой. Расписание занятий можете узнать у Карины Игнатьевны — той строгой дамы, — Ошанин кивнул в сторону двери. — Да, чуть не забыл… Есть студенческий кампус. Как у вас с проживанием?

— Это не проблема. Когда приступать к занятиям?

— Завтра.

— У меня завтра намечается очень серьёзное дело. Могу ли я не приходить?

— Только старосту предупредите, чтобы не возникло недопонимания, — декан усмехнулся. — Всё равно уже выходные на носу. Так что до понедельника успевайте закрыть гештальт.

— Благодарю, Никифор Васильевич, — я понял, что разговор закончен. Поднял папку. — А что с документами? Вы не будете их смотреть?

— Отдайте секретарше. Она в курсе, что с ними делать дальше.

— До свидания.

— Всего доброго, молодой человек, — декан уже уткнулся в экран компьютера и полностью ушёл в свою работу.

* * *

Басаврюк со мной не пошёл, сказав, что будет ждать в машине. А я поднялся на третий этаж, нашёл аудиторию номер тридцать пять, где сейчас находилась моя будущая группа, и стал ждать. В коридоре было достаточно мягких диванчиков, чтобы на них сидеть во время перерывов. Вот я и занял один из них. До конца лекции оставалось минут десять, как любезно проинформировала секретарша. Я рассчитывал сегодня вернуться во дворец Шуйских до обеда, чтобы вместе с Натальей пойти к Григорию. Канцлер разрешил пообщаться с ним, а вот княгиня не испытала никакого восторга по этому поводу.

Заливистый звонок возвестил об окончании занятий. Не успел он замолкнуть, как двери нескольких аудиторий распахнулись, и в коридор выплеснуло большие волны студентов. Я обратил внимание, что здесь никто не ходил в одинаковой униформе, как это требовалось в техникумах, колледжах или не самых крупных университетах. На юношах были классические костюмы нейтральных цветов; девушки в равной мере носили блузки с длинными юбками или брючные костюмы. Но у каждого на груди посверкивал значок с изображением лавровых венков, обвивающих весы правосудия, а под ними — цифра, показывающая, на каком курсе студент учится. Большинство щеголяло с цифрой «1».

Из нужной мне аудитории сначала вышел мужчина с аккуратной бородкой, с портфелем в руке. Он царапнул по мне взглядом и торопливо пошёл по коридору. Следом за ним показались трое парней, оживлённо переговариваясь между собой. Я встал и шагнул навстречу, чтобы те не вздумали убежать.

— Господа, разрешите вопрос.

— Валяйте, сударь, — один из парней в расстёгнутом сером костюме в тонкую полоску с ленивым любопытством оглядел меня с головы до ног, оценивая по своим критериям.

— Вы из двести двенадцатой группы?

— Да, она самая, — видать, этот парень уже имел какой-то авторитет, потому что двое других молчали.

Выходившие из аудитории девушки бросали на меня заинтересованные взгляды, а молодые люди огибали нас, ничего не спрашивая.

— Я буду учиться в вашей группе, и мне нужно поговорить со старостой.

— Катенька, кажется, уже вышла, — заметил парень с тонкой полоской жёстких усиков. Он завертел головой и вдруг крикнул: — Екатерина Сергеевна! Будьте любезны вернуться! С вами хотят поговорить!

Компания смеющихся девушек остановилась, и одна из них решительно направилась к нам, постукивая ботиночками по паркету. Свой невысокий рост она компенсировала с помощью высоких каблуков. Густая грива тёмно-русых волос небрежно заколота золотым гребешком с инкрустацией. Вязаный жакет обтягивал высокую грудь, к которой невольно притягивались взгляды молодых людей. Симпатичное личико с редкими вкраплениями веснушек на аккуратном носике украшали пушистые ресницы и тонкая линия подкрашенных бровей.

— Дмитрий Петрович, вы же не сельской ярмарке, чтобы так голосить, — строго взглянула на кричавшего парня девушка и перевела взгляд на меня. — Это вы хотели со мной поговорить?

— Да. Меня зовут Михаил Дружинин. Я перевёлся из Уральска в ваш университет. Господин Ошанин определил меня в группу 212.

Девушка поглядела на часики и показала жестом на диванчик. Парни