Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Син Хэрян продолжал молча наблюдать за происходящим из своей барокамеры. Больше он ни о чем не спрашивал, и в помещении повисло гнетущее молчание. Время тянулось вязко и медленно.

Куда подевался Чжэхи? Почему не возвращается?

Я махнул Син Хэряну и, дождавшись, когда он посмотрит на меня, снова указал на Рико. Потом развернул руку ладонью вверх, будто спрашивал: что с ней? Не был уверен, правильно ли он поймет мой жест.

В ответ Син Хэрян поднял указательный палец, опустил. Снова поднял, снова опустил. Расправил четыре пальца на одной руке и пять на другой, после чего направил все девять в сторону Рико.

Сто девятнадцать? Похоже, он имел в виду, что Рико нужна срочная медицинская помощь.

До конца моего сеанса оставалось пятнадцать минут.

Тревога нарастала с каждым мгновением.

Запертый внутри камеры, я не мог никому помочь. Грудь сжималась от беспокойства, однако голова оставалась холодной и трезво оценивала обстановку. «У тебя есть еще пятнадцать минут – используй их с толком! Либо закрой глаза и отдохни, чтобы потом были силы, либо достань наконец пепел с воспоминаниями и разберись, что это вообще такое».

Но на деле я был слишком напуган и выбит из колеи происходящим, чтобы заняться чем-то еще. Я просто неотрывно смотрел на спину Рико, которая так и не шевелилась.

Из-за тревоги я не мог ни расслабиться, ни сосредоточиться и откладывал то, что уже десять раз пообещал себе сделать. Умей я контролировать свои эмоции… наверное, от меня было бы куда больше пользы. Все это напоминало одну из тех ночей, когда весь мир спит, а ты лежишь с открытыми глазами, задавленный туманным страхом и бесполезным беспокойством.

Пока я тяжело дышал внутри барокамеры, таймер наконец добрался до нуля. Дверь зашипела, ИИ объявил об окончании процедуры и пожелал хорошего дня. Я поднялся и выбрался из камеры. Медленно подошел к Рико. Она по-прежнему сидела, глядя в одну точку с пустым выражением лица. Будто ее здесь не было. Осталось только тело.

Я молча собрал свою одежду, которую оставил возле барокамеры, встал у Рико за спиной и переоделся. Потом подошел к столу, взял упаковку влажных салфеток и осторожно, не торопясь, начал стирать кровь с ее лица, шеи, рук и пальцев. Похоже, кровь была чужой. По крайней мере, на первый взгляд ран не было видно. Уже хорошо.

– Все в порядке, Рико. Все хорошо.

Английское you’re fine в такой ситуации звучало почти как издевка. Все присутствующие прекрасно понимали: ничего не fine. Но что еще мне сейчас оставалось?

Я вытер с руки Рико всю кровь, потом взял старое одеяло – наверное, его оставил здесь кто-нибудь из дайверов – и аккуратно накинул ей на плечи. Она даже не шелохнулась.

До конца сеанса Син Хэряна оставалось еще время, поэтому я взял винтовку, которая лежала под стопкой его одежды, и вышел в коридор. Стоило подойти к началу зоны погружения, как я услышал голоса.

Чжэхи. Он разговаривал с двумя сектантами, перегородив проход тележкой. Я подтянул балаклаву до самого носа, опустил бейсболку пониже и дал себе мысленную установку: я – последователь Церкви Бесконечности. Я – поехавший сектант.

Толку от самовнушения было ноль, но мысль о том, что нельзя подпустить этих двоих к процедурной, придала мне решимости, и я направился прямиком к ним.

Чжэхи взглянул на меня и приподнял уголки губ в улыбке:

– О, Санхён! Как самочувствие? Полегчало после терапии?

Я кивнул, подыгрывая, и подошел ближе. Взгляд упал на тележку. Там, прикрытое передником, лежало тело. Я окаменел.

На тележке лежала Мэйчжи Чан.

Судя по кровавому следу, тянущемуся за тележкой, это Рико дотащила ее сюда.

Девушка не дышала. Грудная клетка не поднималась, не опускалась. Мэйчжи Чан была мертва, а Чжэхи как ни в чем не бывало допивал остатки кофе, громко всасывая его через трубочку.

– Кроме нас, тут никого нет, – спокойно сказал он.

– Да? Тебя я знаю, Ким, а вот этого парня вижу впервые.

Один из сектантов повернулся ко мне, показал на себя большим пальцем и назвался Джо, потом показал на второго и сказал, что это Йен.

Я почесал затылок и пробормотал:

– Чон Санхён. Я… не особо общительный. – И опустил голову, избегая встречаться с ними взглядом.

Было трудно делать вид, что на тележке не труп. Лицо сводило от напряжения, перед глазами поплыли круги. Хотелось схватить сектантов за грудки, спросить: «Это вы ее убили?» – но я сдержался.

Не отрывая взгляда от тела Мэйчжи, я спросил:

– Почему… она мертва?

Я изо всех сил старался не думать о том, что у меня в руках винтовка. Актер из меня никудышный, да и английский явно хромал, но они как будто не обращали на это внимания. Повезло. Я ведь и сам, когда в кино иностранцы что-то говорят, не всегда могу понять, кто хорошо играет, а кто – нет.

Джо пожал плечами:

– Понятия не имеем. Мы просто шли по следу крови. Он начинался у кафе и тянулся до этого места. А вы что не на дежурстве? Развлекаетесь?

Он явно понял, что мы с Чжэхи только что вышли из процедурной.

– Развлекаемся? – переспросил Чжэхи. – Мы с Санхёном больны, нас на лечение отправили. У Санхёна вообще слух отшибло – даже переводчик носить не может. Половину из того, что ты несешь, он, скорее всего, не понимает.

Я несколько раз подряд повторил по-корейски, что у меня проблемы со слухом и я плохо говорю по-английски.

Йен уставился на меня, не моргая, потом повернулся к Чжэхи:

– Ты не видел вторую девушку, которая работает в кафе?

– Видел ее часа два назад, – ответил Чжэхи и слегка встряхнул почти пустой стаканчик. – Мы и сами не знаем, кто эту сюда притащил. Мы все это время были в процедурной. Надо будет поспрашивать у тех, кто дежурит в зоне дайвинга.

Джо посмотрел на тело Мэйчжи и раздраженно сказал:

– То есть теперь даже кофе не попить?

Это сейчас правда главное? От его слов у меня внутри все похолодело.

Чжэхи шумно дотянул через трубочку остатки кофе и с ленивой улыбкой протянул Джо стаканчик с оставшимся льдом.

– Хочешь допить?

– Убери! Сам себе сделаю!

Он развернулся и направился прочь.

Йен остался. Снова посмотрел на меня, прищурился и вдруг спросил:

– Напомни, как тебя зовут?

Я чуть не ляпнул «Пак Мухён», но вовремя опомнился.

– Чон Санхён.

Йен нахмурился, как будто что-то не сходилось.

– Раньше ты мне другое имя говорил.

Сердце с