Митяй - Дмитрий Лифановский

— Намертво встало, — буркнул он.

— Михаил, починить можно? — с тревогой и надеждой спросила Таисия Васильевна.

— На коленке-то? — горько усмехнулся дядя Миша и потянулся за ещё одной папиросой. — Тут пол-агрегата разбирать надо. Без тягача и рембазы ловить нечего. Приехали! Конечная! — он в сердцах чиркнул спичкой и закурил. Тут ещё нет повальной борьбы с курильщиками, и на табачный дым, поплывший по набитому детьми салону, никто не обратил ни малейшего внимания.

— И что же делать? — растерялась наша обычно сдержанная и уверенная в себе Тачка. Её можно понять — застрять морозной ночью посреди алтайской степи с полным автобусом детей — так себе история.

— Попутку ждать, — он кинул взгляд в боковое зеркало, отражавшее ночную тьму, — или идти за трактором. Здесь до Прославихи километров семнадцать. Сейчас докурю и пойду.

— Нельзя вам идти, — неожиданно для всех вмешался Вася Вяткин. — Пойдёт попутка, кто за руль сядет, случись на буксире ехать? Я пойду.

— Нет! — тут же отозвалась директриса. — Я запрещаю!

— Таисия Васильевна, — улыбнулся Васька, — да что будет-то? Тут и идти-то всего ничего.

Ну да — восемнадцать километров — совсем маленько по продуваемой всеми ветрами холодной алтайской степи. А Васька настаивал:

— Не сидеть же здесь, не ждать у моря погоды. А может, до утра вообще никто не поедет? Вымерзнем. А у нас тут мелкие.

Рентгеновский взгляд из-под очков на Вяткина, и, тяжело вздохнув, Таисия Васильевна кивает:

— Давай, Василий. Только, очень прошу, осторожно.

— Всё нормально будет, Таисия Васильевна. Не переживайте. Я мигом.

Блин! Какой мигом⁈ Полтора десятка километров по ночной степи! Интересно, а волки тут есть?

А Бутенко у нас — молодец! Не побоялась на себя ответственность взять за непростое решение. Хотя ей не позавидуешь. Оставаться всем здесь и ждать попутку — тоже не вариант. Отправлять водителя — а вдруг действительно машина пойдёт. Да и оставаться без единственного мужика… С Чапая-то толку никакого, а дети есть дети. И угораздило нас в ночь поехать! Хотелось быстрее домой! Впрочем, тут и днём машину можно часами ждать, и то не факт, что появится.

— Дядя Миша, открой! — сверкнул зубами в темноте Васька. Водитель скривился, словно у него разболелся зуб, и дёрнул рычажок, впустив в салон ледяной воздух. Васька, на секунду обернувшись, нырнул в темноту. Нет, ребята, так нельзя!

Подхватив шапку, я рванул за нашим свистуном.

— Дима! — послышался встревоженный голос тётки.

— Жуков, куда⁈ — строгий окрик директрисы.

— Нельзя одному идти! Мало ли что! Я с ним! — бросил я, выскакивая в уже закрывающуюся дверь.

— Жуков, вернись! — попыталась меня остановить Таисия Васильевна. Только я уже припустил за Вяткиным, сделав вид, что не слышу. Тоже мне придумали — пацана в одиночку отправлять!

— Васька, стой! — крикнул я вслед удаляющейся спине.

Парень остановился и обернулся:

— Митяй⁈ Ты каво? — ох уж это алтайское «каво».

— С тобой пойду. Вдвоём веселей.

Он с сомнением посмотрел на меня:

— А потянешь? Не устанешь? Я так-то бегом хотел.

— Ничего, — упрямо мотнул я башкой, — как-нибудь.

— Ну, погнали тогда, — усмехнулся Вяткин и размеренной рысью рванул по дороге.

То, что я погорячился, я понял уже через пару километров. Всё-таки недавняя контузия даёт о себе знать. Я хоть и занимался в последнее время весьма активно, за Василием еле поспевал.

— Ты как, нормально? — бросил он на меня обеспокоенный взгляд.

— Норм, — сипя, выдохнул я. — Отдышусь только. Давай пешком немного.

— Зря пошёл. Я без тебя быстрей бы управился.

— Скользко, — буркнул я, внутренне признавая его правоту. — Случись что, пролежишь тут до утра. Замёрзнешь.

— Ну, тоже верно, — согласился Васька.

— Я ж не думал, что ты попрёшь, как тот лось на гоне, — решил слегка оправдаться я.

— Ну, так. Я же спортсмен, — пожал плечами Вяткин, — бег, лыжи. Третье место по району, — гордо заявил он. — Я вообще думал, ты раньше сдохнешь.

— Не дождёшься! Я всё думаю, что это ты так летишь. А ты спортсмен, оказывается!

— Я думал — ты знаешь! — удивлённо уставился на меня Василий.

— Откуда? Я же не зимихинский. Только летом приехал к тётке.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Васька. — Ты же контуженный! — и смущённо добавил: — Без обид, малой⁈

— Нормально, — махнул я рукой. — Что, погнали дальше?

— Отдышался?

— Есть маленько.

— Тогда погнали. Задыхаться начнёшь, скажи, — заботливо попросил Василий. Надо же! Возится со мной тут, как старший брат.

— Скажу. Побежали, — и я первым перешёл на равномерную рысь.

Вяткин пристроился рядом, то и дело поглядывая на меня. Но, увидев, что темп я держу, успокоился. Так мы и бежали, иногда переходя на шаг и переговариваясь. Я постепенно вошёл в ритм и уже не задыхался так, как на первых километрах. Правда, ноги всё сильней и сильней наливались свинцом, а в висках всё чаще и чаще колотились болезненные молоточки.

— Слышь, Васьк. А волки тут водятся?

— Волки-то? А как же, — усмехнулся он, — водятся, конечно. — Но, видимо, решив меня сильно не пугать, добавил: — Не ссы, Митяй, мало их тут. Дед рассказывал, раньше много было. Бывало, даже на обозы нападали. Но то давно было. Ещё до революции. А в последнее время повывели всех. Да и где им тут жить? Поля кругом.

— Что-то не вижу я тут полей, — буркнул я.

— Чудак-человек, осень же, — как неразумному, пояснил Васька. И, вглядевшись вперёд, облегчённо выдал: — Кажись, дошли, Митяй. Добавим?

— Давай, — кивнул я. — Если что, не жди. Догоню в посёлке.

— Не-е, — мотнул головой Васька, — вместе шли, вместе и придём.

— Как скажешь.

Прославиха встретила нас заполошным собачьим лаем. Началось всё с визгливого барбоса, высунувшего морду из-под самого крайнего забора и от души, заливисто обрехавшего нас. Его почин подхватил басовитый хриплый соседский волкодав. А спустя пару минут лаем заходилось всё село. Василий бежал по улице, мечась как заяц и заглядывая в ограды.

Наконец у глухого, добротного забора он