Первый секретарь - Григорий Ясинский

полумер для этого не имелось, ведь подобное значило неизбежное снятие со своего поста. Содержание наших разговоров я сократил, но ничего такого, что можно было бы легко опровергнуть, не придумал.

Это не делало звонок менее рискованным. Никита мог все же начать с меня, пытаясь сначала вернуть КГБ под свое ручное управление. Мог потребовать у Миронова объяснений, подключить его отдел к приведению в должный порядок Комитета. Только люди Миронова слушали именно его, а сам он был одним из самых активных организаторов заговора.

Мог вызвать моего заместителя, поручить ему то, чего не хотел или не смог поручать председателю.

Только никто в Комитете не полез бы вмешиваться в работу Президиума ЦК КПСС, настолько отмороженных людей здесь давно уже не было. Даже чтобы не арестовать, а хоть в чем-то ограничить пару членов Президиума, полномочий у Комитета не имелось никаких.

Поэтому к утру каждый из наших разговоров мог получить совершенно другое название.

Я все-таки позвонил Николаю Романовичу Миронову, стараясь предупредить звонок Хрущева. Рассказал о состоявшемся докладе, не обсуждая собственных намерений, еще попросил сообщить, если от Хрущёва поступят указания по Комитету.

— Он тебе что-нибудь предъявил? — спросил Миронов, сразу все поняв.

— Спросил, почему я участвую в разговорах руководства. Напомнил Никите Сергеевичу, что он сам меня туда пригласил. Ответ его, кажется, не устроил.

— Тебя самого такой ответ устроил бы? — усмехнулся в трубку Миронов.

— Если бы сам пригласил, пришлось бы согласиться, — опять нейтрально ответил я.

Николай Романович не засмеялся.

— Ладно. Если спросит меня, отвечу только то, что вчера выяснили. Никаких необычных распоряжений от тебя не было, все идет по обычному порядку. Но, Володя, ты хоть понимаешь, что теперь будут выяснять всё остальное?

— Поэтому и позвонил тебе сразу.

Миронову хватало собственных причин не отдавать разбор нашей работы человеку, который воспользуется им для перестановок в его отделе. Вчера мы оба согласились, что хотим сохранить свои места и не станем работать друг против друга. Сегодня появилась первая возможность проверить, чего стоило наше вчерашнее согласие.

Потом сел ждать. Но Хрущёв выдержал меньше двадцати минут.

Первым позвонил не он и даже не Брежнев. Помощник Подгорного спросил, не у меня ли Николай Викторович оставлял какую-то записку по сельскому хозяйству. Вопрос был настолько нелепым, что я сразу понял — в комнате рядом что-то происходит, люди хватаются за любой повод выйти к телефону.

— Нет, — ответил я. — Передайте, если Николай Викторович меня ищет, что я в своем кабинете.

Ещё через несколько минут зазвонил аппарат, по которому Леонид Ильич обычно звонил сам.

— Ты у себя? Приезжай. Сейчас, — услышал я взволнованный голос.

Чего ждал от него на самом деле с большой надеждой.

— Мы же перенесли встречу, — попробовал сначала удивиться сам.

— Володя, приезжай, я тебе говорю. Николай здесь, Александр тоже. Нам надо закончить, — настоял Брежнев.

— У меня своих дел много, едва справляюсь, — напомнил я его же слова Шелепину.

Долго уговаривать у Леонида Ильича терпения уже не было, поэтому он зашел с главного:

— Никита только что звонил.

Я заставил себя выдержать паузу.

— Что случилось?

— Не изображай дурака, пожалуйста. Он знает, что мы собираемся. Знает про разговор о Совмине, про Александра. Спросил, почему я решаю, кому чем заниматься после его возвращения. Откуда это у него? — не выдерживает нейтрального тона уже Леонид Ильич.

— Он сказал, откуда? — не даю себя загнать в любые объяснения, будто что-то уже знаю.

— Если бы сказал, я бы тебя не спрашивал! Начал орать, что мы дождались его отъезда, что я опять за его спиной людей собираю. Спросил, кто сейчас у меня. Я ему ответил, что мы разговариваем. Он сказал, что возвращается и всем нам объяснит, как надо работать, — докладывает мне сильно взволнованный Брежнев.

— Когда возвращается?

— Сам пока не знает. Володя, я тебя о другом спрашиваю. Ты говорил, что у него только слова Сергея и вопросы Микояна. Теперь он знает то, о чём мы вчера с Алексеем говорили. Кто ему рассказал?

— Не знаю. Но если он назвал именно разделение работы правительства, значит, кто-то передал свежий разговор.

Сказать это было легко, ведь передал действительно я сам.

— Вот и разберись! Ты председатель Комитета или кто? У меня здесь Михаил Андреевич сидит, он десять минут назад объяснял, что мы зря торопимся, потому что Никита ничего конкретного не знает. И в этот момент Никита сам звонит и пересказывает разговор, которого знать не должен!

Имя Суслова прозвучало впервые, я не знал, что он будет у Брежнева. Но теперь сразу понял, кто именно уговаривает всех не торопиться.

Я придвинул к себе чистый лист.

— Михаил Андреевич у вас?

— Был. Сейчас вышел с Николаем. Александр здесь. Все здесь, кроме тебя, потому что мы хотели сначала спокойно разобраться. Теперь уже разобрались, спасибо.

— Леонид Ильич, что именно Никита потребовал?

— Чтобы я прекратил «собирать людей», подготовил всё, что собирался ему предъявлять, и не думал, что он будет ждать, пока мы решим за него. Ещё сказал, что по возвращении сначала поговорит со мной и Николаем. Володя, если это твой аппарат что-то ему передал без тебя, выясни сегодня! — частит от возбуждения или страха Леонид Ильич.

«Не перестарался ли я? Что-то Леонид совсем поплыл. Кто бы чего не передал, подготовка теперь в любом случае продолжается, — наглядно вижу я последствия своего разговора. — Становится еще интенсивнее. Что нам с Сашей и требовалось по большому счету».

— Выясню.

— И никому больше не звони. Нам сейчас хватает одного Никиты.

Он положил трубку.

Я посмотрел на записанное имя Суслова. Пока это было только имя. Брежнев мог позвать его потому, что тот отвечал за идеологию и партийный аппарат. Но Михаил Андреевич мог сам прийти. Мог действительно всего лишь советовать не паниковать.

Но одна фраза Леонида Ильича хорошо зацепилась в сознании: «объяснял, что Никита ничего конкретного не знает».

Он уже определенно не считал, что у меня слишком много собственных дел.

* * *

Через пять минут уже от кого-то из знакомых из ЦК позвонил Шелепин.

— Ты сделал это, — сказал он вместо приветствия.

— Сделал. Никита говорил с вами?

— С Леонидом. Потом Леонид дал мне трубку, Никита спросил, правда ли мы обсуждаем разделение постов. Я ответил, что обсуждаем порядок работы. Он