Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Он ссутулился, словно тяжесть этих знаний снова придавила его к столу.

— Мои расчеты показали, что проникший вирус вещизма приведет к катастрофе. Я понял, что не в силах ничего изменить. Систему нельзя исправить докладной запиской. Я оказался слаб. Я просто по-человечески струсил и сбежал, чтобы не нести ответственность за последствия, которые не мог предотвратить. Я дезертир, Виктор Сергеевич. Я предал свою страну, потому что бросил ее на пороге катастрофы. Судите меня за это. Но я не работал на ЦРУ.

Мой аналитический аппарат, тот самый Череп, сопоставлял факты. Идеальная мозаика, которую я выстраивал в своей голове все эти недели, рушилась, чтобы собраться в совершенно новый, еще более страшный узор. Нудельман говорил правду. Он был трусом, пророком, сбежавшим от своих же пророчеств, но он не был предателем.

— Если не вы слили американцам информацию о программном обеспечении… — медленно произнес я, глядя в серые глаза математика. — Если не вы передали им данные о том, какие именно программы закупает ПГУ через подставные фирмы… То кто?

Илья Исаакович посмотрел на меня с горьким снисхождением.

— Вы все еще ищете врага по ту сторону океана, Виктор. А пора бы присмотреться к себе. Вина за то, что произошло на Урале, лежит на человеке, который пропитан этим самым вещизмом, о котором я говорил. Тот, кто предал, находится во властной структуре, возможно, среди ваших коллег.

Его логика сходилась с фактами. Серия провалов наших нелегалов в Соединенных Штатах, о которых вскользь упомянул Серов. Ювелирная точность американской кибер-диверсии. Уверенность Романчука, шедшего прямо к цели. Все это невозможно было организовать без высокопоставленного крота внутри Центрального аппарата КГБ. Мы гонялись за тенью сбежавшего ученого, пока настоящий предатель, продавший уральский проект ради счета в швейцарском банке или сытой старости, спокойно читал шифровки на Лубянке или в Ясенево.

И дать ниточку к этому кроту мог только Романчук. И до отлета делегации МАГАТЭ оставалось критически мало времени.

Я резко отодвинул стул и поднялся.

— Я прямо сейчас свяжусь с Первой градской, Илья Исаакович.

Нудельман опустил голову, закрыв лицо дрожащими ладонями.

Выйдя в коридор, я увидел Денисова, который вопросительно поднял бровь.

— Не ломайте его, товарищ майор, — жестко сказал я, направляясь по коридору в сторону выхода. — Он не шпион. Он ничего не передавал противнику.

Денисов недовольно скривился:

— А диверсию на Урале мне на Пушкина списывать?

Я остановился и посмотрел на него.

— Совсем скоро мы узнаем имя настоящего предателя.

Я развернулся и пошел к лестнице. Мне нужен был ВЧ-аппарат в ближайшем кабинете начальника смены. Мне нужно было срочно выбивать место на любой военный или гражданский борт, идущий в Кольцово.

Время играло против меня. Челночный бег выматывает не мышцы, он высушивает нервную систему. Когда ты пересекаешь часовые пояса туда и обратно за одни сутки, время начинает терять свою линейность, превращаясь в вязкую, пульсирующую субстанцию.

До убытия делегации МАГАТЭ, в составе которой находился Романчук, оставалось меньше суток. Это было мое последнее оперативное окно. Последний шанс получить ответы от единственного человека, который имел доступ к изнанке американского замысла.

Я прилетел в Кольцово ближайшим рейсом. Дежурная «Волга» домчала меня до закрытого периметра Свердловска-46, а затем и до номенклатурного санатория, где размещались иностранцы. Я миновал пост охраны, поднялся на нужный этаж и открыл дверь номера.

Романчук не спал. Он сидел в кресле под торшером, одетый, собранный. Рядом стоял наполовину собранный чемодан. Медикаменты сделали свое дело: американец выглядел уставшим, но лучевая болезнь была надежно загнана в ремиссию. Увидев меня, Петро не стал задавать пустых вопросов. По моему лицу, по жесткой складке у рта он мгновенно считал изменение оперативной обстановки.

— Что стряслось, Виктор? — он отложил книгу, которую читал.

Я прошел к столу, не снимая плаща. Придвинул к себе стул, сел. Достал из внутреннего кармана сложенный вдвое чистый лист бумаги и ручку.

— Садись, Петро, — ровно произнес я, откручивая колпачок. — У нас мало времени, и мне нужны предельно точные ответы. Мы будем восстанавливать хронологию.

Романчук подошел и сел напротив. Взгляд его стал цепким, профессиональным.

Я положил лист перед собой и провел горизонтальную линию — ось времени.

— Меня интересует техническая сторона диверсии, — я поднял на него глаза. — Программное обеспечение, которое ПГУ украло в США. Вы знали, что мы его воруем. Вопрос: на каком именно этапе технические специалисты ЦРУ внедрили в код логического «трояна»?

Петро нахмурился, мысленно обращаясь к архивам своей памяти.

— Троян был зашит в базовую архитектуру программы, Виктор. В ее ядро. Мы знали каналы, через которые работали ваши подставные фирмы в Европе, и подсунули инфицированный исходник в самом начале операции прикрытия.

— В самом начале, — я сделал короткую вертикальную засечку на линии и поставил дату: «Август. Исходник». — То есть, когда ваш софт попал в руки наших специалистов для адаптации под реактор БН-800, он уже был с двойным дном.

— Да. Именно так.

Я сделал еще одну засечку на оси координат, правее первой. И пробормотал себе под нос:

— Математик Нудельман, который адаптировал этот софт под нашу вычислительную систему. Когда он сбежал из Союза? Осенью. В октябре.

Я поставил дату: «Октябрь. Побег».

— А когда выкатили пакет обновлений?

— В ноябре.

Я провел жирную черту под датами и откинулся на спинку стула. Внутри меня, в той холодной аналитической зоне, которую я называл Черепом, только что со щелчком встал на место важнейший блок информации. Идеальная логическая цепь замкнулась, полностью оправдывая трусливого, но честного математика.

— Хронология не бьется, Петро, — сухо констатировал я, постукивая колпачком ручки по столу. — Если бы Нудельман был вашим агентом, если бы именно он был автором диверсии, то троян не мог быть зашит в базовый код еще в августе.

Романчук медленно кивнул, подтверждая, что я наконец-то докопался до сути.

— Вы зашили трояна изначально. Вы знали, что мы будем воровать, вы знали, что именно мы будем воровать, и вы подготовили капкан задолго до того, как Нудельман вообще притронулся к этим кодам, — я смотрел на Романчука в упор. — Вывод однозначен: Илья не предавал. Вы знали все изначально. У ЦРУ был другой источник. Тот, кто слил вам номенклатуру закупок ПГУ.

Романчук молчал. Как кадровый разведчик, он не мог не признать логику моих рассуждений.

Я подвинул лист к себе и начал быстро писать слова, произнося их вслух.