"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Василиса скоро тоже повеселела, давай старыми присказками сыпать.

— Откуда невеста-то? Видать, что не нашенская.

— Из дальней деревни, бают.

— А что, своих не нашлось?

— Знать, не нашлось!

— Да-а… Тот же назем, только издалека везен.

Я уж хотела принять ехидную прибаутку на свой счет, еще что-то в глаз попало, начала часто моргать да шмыгать носом.

Илья неожиданно вспылил и напустился на родственницу.

— Ну, довольна теперь?

Оказывается, Василиса переживала, что без традиционных слез невесты свадьба будет нехороша и придется плакать мне уже в замужестве. Теперь ритуал соблюден, и будущее сулит нам с Илюшей одни семейные удовольствия.

Кстати, недавно Акулина Гавриловна открыла нам с Ольгой Бабушкиной истинное значение слово «удовольствие». Дескать, оно больше предназначается для мужчин, потому что «уды на волю». И подсказала пару секретов интимного качества для того, чтобы эти самые «уды» всегда были под присмотром в семейном стойле.

Не знаю, как Оленька своего Макара Лукьяныча, а я вряд ли чем-то еще Зарубина удивлю, мы уж с ним чего только не перепробовали. Впрочем, я женщина изобретательная и открытая для новых экспериментов. В спальне, в кухне, в детской и на сцене.

Торжественный марш Мендельсона в профессиональном исполнении Людвига Федоровича до мурашек пронял. Потом еще играли Брамса, Гуно и Бизе, а ближе к полуночи народные песни пошли. Зная наши с дедушкой пристрастия, Самарский раздобыл лучших московских певцов и плясунов, (которым не зазорно выступить на простой купеческой свадьбе). От зычных басов стены дрожали, тоненько звякала посуда в шкафах.

Я склонила голову Илье на плечо и тихо подпевала знакомым песням. А руки сложила на своем округлившемся животе. Сладко загадывала:

«Расти, маленький, расти, милый наш - сколько пестушек и колыбельных твоя мамочка знает и еще успеет выучить к сроку, сколько отец для тебя игрушечек накупит-смастерит. Любим тебя и ждем, маленький…»

Василиса Кожина заявила, что по всем приметам у меня родится девчушка. Сердце трепещет. Я уже придумала имечко, Илье шепнула на ушко - одобрил.

"Любо! - говорит.

Глава 41. Лучший подарок

С первым снегом напала на меня страсть покупать игрушки. Началось с барыни в лавке – личико белое, тонкого фарфора, нежной рисовки, настоящие русые волосы разделены пробором, а за розовыми ушками локоны взбиты и сверху чепчиком кружевным прикрыто.

Потом в английском магазине на Кузнецком мосту я долго выбирала духи, но вместо хрустальных флаконов с тонкими ароматами ландыша или розы увезла домой лишь скромную пастушку с витрины. Дальше был заводной нарядный гусарчик и медвежонок, набитый мягкой овечьей шерстью.

Дома с Ульянкой разбирали сверточки, как две подружки восхищались покупками. Весь диван в гостиной заполонили куклы - в матросских костюмчиках, в бальных кисейных платьях. Куклы – купчихи, боярыни и крестьянки, юные принцессы с золотистыми косами. В бархате, атласе и шелках.

Я заказала на пол толстый теплый ковер, еще и подушек по углам разбросала, все казалось, ноги зябнут, ходила по дому в длинных вязаных носках, просила жарко топить печи.

Поначалу боялась, что заскучаю в сумрачное время без электричества, захочу вернуться в другое время, в другой город, а как елку привезли и распушили – почудилось, что всегда здесь жила. Дом стал родным.

Нравилось просыпаться утром, когда в украшенные морозцем окна сочился истинно зимний свет, не так желто-солнечный, сколько льдисто-снежный. Будто поднимался снизу от сугробов во дворе. Не от того ли особенно приятно было поваляться под одеялом в натопленной спаленке, прислушаться к колокольному звону с улицы и снова поймать моменты завороженной тишины.

И вдруг решиться – сбросить одеяло, завернуться в халат и утопить ступни в высоком ворсе ковра. В комнате пахнет хвоей и апельсинами от корзинки с еловыми ветками. Еще на столе музыкальная шкатулка-органчик – подарок Ильи. Черная, лакированная, внутри под стеклом тайный механизм – зубастый вал и стальная гребенка.

Боюсь тронуть – разбудить дом, но ведь я позже всех встаю, Даня с Ульянкой, наверно, уже отправлены в школу по расчищенным дорожкам, Марфа Ефимовна печет заказанные мною с вечера ливерные пирожки.

«Дон-дон-дон….» - загудели в гостиной часы. Можно босиком и в халате побежать к елке, но Катерина уже заходит в мою спальню, желает доброго утра, подает сорочку.

Сколько раз говорила ей, что буду одеваться сама – но обычно смиряюсь, вдвоем быстрее управимся с завязочками и пуговками, а когда Катерина начинает прибирать мои волосы – жмурюсь от блаженства. Руки у нее ловкие, мягкие, каждой прядочке выделят свое место.

— Я же с пятнадцати годов в горничных, - уголки губ Катерины вздрагивают в улыбке. – Пришлось научиться. Прежняя барыня нарочно меня водила к парикмахеру на Петровку, чтобы от него секреты переняла, как делать прическу «под грека» и жемчужные нити среди жгутов пропускать.

— Разве тебя прежняя барыня обижала, что ты от нее ушла? – спрашиваю я.

— Не сколь барыня обижала, как сам барин облапать норовил и Настеньку взялся конфетками угощать да трепать по щечкам. Пыталась его пристыдить, а меня же ославили, долго после не могла места найти.

Катерина вообще была молчалива, неохотно рассказывала про себя. Жили они с Настей отдельно, у какой-то дальней родственницы, которая занималась шитьем, мастерила новогодние игрушки. Я посмотрела образцы, заказала тряпичных зверюшек на елку. Забавны вышли, ребятам понравились. А вообще мы накупили шуршащей папиросной бумаги, ленточек, разной краски и сами навертели множество фонариков и цепочек для украшения гостиной.

Илья приехал к обеду – я уже разбирала книжки в гостиной, вчера приказчики из магазина навезли целую гору новых пособий для школы. Надо вырезать карточки и сыграть с Даней в лото. (Подобрать картинки к разным временам года,