Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов

class="p1">— Строгановы меня не нанимали, Борис Фёдорович, — ответил он ровно. — Я им служил, это правда. Но когда мы пошли на Кучума, они нас бросили. Обещали припасы прислать — не прислали. Обещали людей — не дали. Мы там кровь проливали, а они тут барыши считали.

— А что же ясак в Москву не шлёшь? — продолжил Годунов. — Сибирь, говоришь, для Руси завоевал, а от сибирских мехов в казне последние годы ни шкурки не видали.

— Так и Москва нам не помогает, — Ермак позволил себе лёгкую горечь в голосе. — Мы там сами по себе выживаем. Людей мало, порох был на исходе, свинца не хватало. Каждую пулю беречь приходилось. Ясак собирали, да только не было возможности обозы в Москву отправлять. Только сейчас, совсем недавно, с божьей помощью смогли кое-как укрепиться, теперь и о ясаке можно подумать. А раньше, если струги на Русь отправить, татары только этого бы и ждали. И струги бы разграбили, и на крепость напали, потому что силы наши разделились.

Годунов помолчал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— Ходят слухи, атаман, — произнёс он негромко, — что ты там, в Сибири, вообразил себя царём. Что московской власти более не признаёшь, живёшь своим умом, суд да расправу чинишь сам, а на государя нашего и не глядишь.

В палате повисла тишина. Бояре замерли, некоторые переглянулись. Обвинение было серьёзным — за такое и головы лишиться недолго.

Ермак выпрямился.

— Это ложь, Борис Фёдорович, — сказал он твёрдо. — Я Сибирь для Руси завоёвывал, для государя нашего. Каждый острог, который мы ставили, ставили от имени царя московского. Каждый народец, который под руку приводили, приводили под царскую руку. Кучума я бил не для себя, а для державы. И Тобольск строю не для себя.

— Где же Кучум теперь?

— Мёртв. А преемник его, мурза Кутугай, уже присягнул московскому царю. На Коране клялся. Аманатов дал.

Годунов кивнул.

— Что ж, это хорошо. Это разумно. Раз так, то вот каково будет наше решение. — Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. — В Сибирь отправится войско из Москвы. Стрельцы, пушкари, воеводы. Они возьмут управление в свои руки. Отряд твой будет распущен — казаки вольны вернуться на Дон или остаться на службе, как пожелают. А тебе, атаман, за твои заслуги, государь наш жалует вотчину в Рязанской земле. Будешь жить там хорошо, ни в чём нужды зная. До старости. Заслужил.

Ермак молчал. В палате по-прежнему стояла тишина — все ждали его ответа. Вотчина в Рязанской земле. Поместье. Покой. Никаких больше походов, никаких сражений, никаких ночёвок на холодной земле. Не жизнь, а сказка.

— Нет, — сказал Ермак.

Тишина стала оглушительной. Кто-то из бояр охнул.

— Что⁈ — Годунов приподнял бровь.

— Не приму, Борис Фёдорович. Благодарю государя за милость, но не приму.

По палате прошёл шёпот. Бояре переглядывались — открыто, уже не скрываясь. Кто-то смотрел на Ермака как на безумца, кто-то — с невольным уважением.

— Ты понимаешь, что перечишь государю? — голос Годунова похолодел.

— Понимаю. Но не могу иначе.

— Почему же?

Ермак шагнул вперёд, насколько позволял этикет.

— Потому что Кучум — это ещё не всё. Там, в Сибири, появился новый враг. Бухарское ханство. В двухстах верстах от Тобольска, вниз по Иртышу, они уже построили город. Не острог, не зимовье — настоящий город, со стенами, с башнями. И в нём — тысячи воинов.

Годунов нахмурился. Причем как-то странно. Ермак это заметил своим острым взглядом. Будто притворно. Хотя кто его знает. Если б видел Годунова каждый день, мог бы отличить, когда он искренен, а когда играет.

— Бухара? Откуда бы?

— Не знаю откуда, но они там. Я сам видел. И войско из Москвы с ними не справится. Стрельцы хороши против татар, против Литвы. Но не против Бухары. Те воюют иначе.

— Сказки рассказываешь, атаман.

— Не сказки. Дозволь вызвать Василия Яковлевича Щелкалова. Он со мной ездил на разведку. Своими глазами видел тот город.

Годунов переглянулся с царём. Фёдор Иванович едва заметно кивнул — первое его движение за всю аудиенцию.

— Позвать дьяка Щелкалова, — распорядился Годунов.

Почти сразу в палату вошёл Василий Яковлевич. Поклонился царю, встал рядом с Ермаком. Ждал, получается, за дверью? Знал, что разговор за Бухару зайдет? И Годунов это знал? Очень похоже на то. Не мог дьяк заранее не встретиться с Годуновым и не рассказать ему о том, что видел. Но тогда для кого это все? Для царя, для бояр? Тонкие нити плетет Борис Фёдорович, ох и тонкие…

— Скажи нам, Василий Яковлевич, — обратился к нему Годунов, — правду ли говорит атаман? Видел ли ты бухарский город на Иртыше?

Щелкалов помедлил, но лишь на мгновение.

— Видел, Борис Фёдорович, — ответил он. — Всё так, как атаман сказывает. Город велик и крепок. Стены — не чета нашим дальним острогам. Воинов много, тысячи. И много пушек.

— И что же ты думаешь?

Дьяк вздохнул.

— Думаю, что трудно будет воевать с Бухарой, Борис Фёдорович. Очень трудно. Город тот не взять наскоком. А Бухара богата — наверняка ещё и пушки пришлют, и людей добавят. Если мы сейчас не управимся, потом только хуже будет. Пойдут они в Сибирь. Не просто так город- опору построили.

Годунов откинулся в кресле, задумчиво глядя на Ермака.

— И ты, атаман, полагаешь, что твои казаки справятся там, где московское войско не сможет?

— Да, — просто ответил Ермак. — Мы там уже давно. Знаем землю, знаем реки, знаем, как воевать в тех краях. Местные народцы нас уважают — кто по доброй воле, кто из страха. Стрельцам же придётся всё начинать сначала. А время дорого.

— Смело, — Годунов чуть усмехнулся. — Очень смело. Ты понимаешь, что если не справишься — головой ответишь?

— Понимаю.

Годунов повернулся к царю. Они обменялись взглядами — долгими, молчаливыми. Наконец Фёдор Иванович снова кивнул. И что значит этот кивок? Подтверждение того, о чем они с Годуновым разговаривали ранее?

— Быть по сему, — произнёс Годунов. — Победишь Бухару — станешь воеводой Сибирским. От царского имени будешь править, суд и расправу чинить, ясак собирать. Проиграешь — пеняй на себя. Государь наш на то согласен.

Царь Фёдор тихо произнёс:

— Согласны.

Ермак поклонился — на этот раз ниже, почти до земли.

— Благодарю, государь. Не посрамлю.

— Ступай, — махнул рукой Годунов. — Московское войско с тобой не пойдёт. Коль победил татар — по силам тебе и бухарцы.

Ермак поклонился ещё раз и направился к выходу. Уже у самых дверей он услышал своим чутким лесным слухом голос Годунова, тихий, обращённый к кому-то из бояр:

— Упрямец. Но, может, такой там и нужен.

Черкас