Мастер Трав II - Ваня Мордорский

Она медленно стекала по коре, образуя блестящие дорожки, и застывала, превращаясь в твердую смолу. Красота! Я еще с детства любил отколупывать с дерева такие застывшие кусочки.

В моём прошлом мире живица обладала разными лечебными свойствами, возможно в этом они у нее еще мощнее. Я потянулся к свежей капле и осторожно собрал её на палец. Затем поднёс к носу и вдохнул глубже. Я ощущал в нём не только привычные смолистые ноты, но и что-то ещё — тот самый неуловимый оттенок в воздухе, который обозначал повышенную концентрацию живы. Как будто это мёртвое дерево каким-то образом продолжало перерабатывать энергию леса, превращая её в эту субстанцию. Возможно, именно поэтому смолячок выбрал это место для своего схрона: смола не только консервировала его «трофеи», но и, вероятно, обладала какими-то особыми свойствами, которые привлекали это существо. Я огляделся в поисках подходящей упаковки. Смола была липкой и текучей, поэтому просто в корзину её не положишь. Мой взгляд упал на заросли широколистного растения неподалёку от поваленных деревьев, его листья были достаточно крупными и плотными. Идеально.

Я нарвал несколько самых больших листьев и вернулся к стволу. Осторожно, стараясь не испачкаться слишком сильно, начал соскребать свежую живицу кончиком кинжала. Она тянулась длинными нитями, неохотно отделяясь от коры, но постепенно я собрал приличную порцию примерно с кулак. Я завернул смолу в несколько слоёв листьев, плотно прижимая края, чтобы получился «герметичный пакет» — очень уж хотелось попробовать живицу в сочетании с той мазью, которая получилась, может она усилит ее свойства? Затем я подумал и сделал ещё несколько таких «запасов»: живицы на стволах было много, и кто знает, когда я снова окажусь в этом месте. Даже когда она застынет, может от нее будет польза, если перетереть в пыль, кристаллы живы же используют таким образом в эликсирах, может и тут так же получится?..

В этот момент до моего слуха донёсся тихий писк.

Смолячок пришёл в себя.

Я обернулся. Существо дёргалось в хватке лианы, издавая жалобные звуки. Его большие глаза испуганно таращились на меня, а хвост беспомощно извивался. На тельце ящерицы виднелись следы от присосок лианы — небольшие красноватые пятна там, где хищное растение начало вытягивать из жертвы жизненные силы. Лиана держала его крепко, я чувствовал её голод через нашу связь, и ощущал как она предвкушает «трапезу».

Я вернулся к своему занятию.

Теперь предстояло самое сложное — выковырять из застывшей смолы те предметы, которые показались мне наиболее интересными.

Это оказалось непросто, ведь смола затвердела до состояния камня, и мне пришлось изрядно попотеть, орудуя кинжалом как рычагом. Я начал с кристалла живы, который даже маленьким мог оказаться полезным.

Работа шла медленно: смола крошилась неохотно, острые осколки впивались в пальцы, но постепенно мне удалось извлечь кристалл. Вот только он по-прежнему был в цельном куске смолы и его еще нужно будет дома достать и не повредить.

Следующим я достал флакон из темного стекла. Внутри плескалась какая-то густая жидкость. Вот и работа для Анализа будет. Монетки отковырялись легче всего, просто потому что я не боялся их повредить кинжалом. И всё равно к концу этих «раскопок» поясница болела из-за полусогнутого состояния, руки ныли, а сам я весь вспотел. Но это того стоило.

Закончив с этим стволом, я обследовал остальные — вдруг и там что припрятано? Увы, других «схронов» не нашлось — видимо смолячок облюбовал только одно дерево для своей «коллекции».

Смолячок снова пискнул — на этот раз громче, отчаяннее.

Я вернулся к нему и присел рядом. Маленькое существо смотрело на меня огромными глазами, в которых читался страх. Еще бы, схватили, сокровищницу ограбили, и непонятно что будут с ним делать.

Я протянул руку и осторожно коснулся тельца смолячка. Тот дёрнулся, попытался укусить, но был слишком слаб даже для этого.

— Тихо, тихо, — пробормотал я. — Не дёргайся.

И передал ему живу.

Это было экспериментом. Я уже знал, что могу делиться энергией с растениями — это было основой моего Дара. Я передавал живу Грэму через прикосновение, когда тащил его из леса, хотя тогда не осознавал этого в полной мере. Но животные… Шлепа не нуждался в подпитке, но тут существо, которое лиана потрепала — будет ли ему прок от моей живы?

Жива потекла из моего духовного корня, прошла через ладонь и… впиталась.

Смолячок замер. Его глаза расширились ещё больше, если это вообще было возможно. А потом его тельце слабо дёрнулось, но уже не от страха, а от прилива сил.

Сработало!

Правда, я сразу же заметил разницу: когда я передавал живу растениям, мой Дар откликался, создавая ту особую связь, которую я уже научился распознавать. С Грэмом было похоже — энергия текла, подчиняясь моей воле. Но сейчас Дар молчал. Не было никакой связи или отклика — просто передача энергии, как если бы я налил воду из одного сосуда в другой.

Значит, я был прав: на животных Дар Симбионта не действует. Я мог делиться с ними живой, но не мог установить ту глубокую связь, которая у меня возникала с растениями. Жаль, конечно, это бы сулило интересные возможности в будущем.

Смолячок, между тем, начал оживать: его хвост задёргался активнее, глаза заблестели, и он с новыми силами попытался вырваться из хватки лианы.

Я дал ему ещё немного живы — совсем чуть-чуть, только чтобы он мог нормально двигаться. Затем мысленно обратился к лиане:

Отпусти его.

Лиана отозвалась волной недовольства: она считала смолячка добычей и не понимала, зачем отпускать еду. Но приказ был приказом, и она подчинилась.

ОТПУСТИ.

Неохотно, очень неохотно, лиана ослабила хватку. Её щупальца разжались и смолячок вывалился на землю.

Секунду он лежал неподвижно, словно не веря своему счастью. Потом вскочил на все четыре лапы и отбежал на безопасное расстояние — на метра три, не меньше.

И оттуда начал недовольно попискивать.

— Пи-и-и! Пи-пи-пи!

Я не понимал его «языка», но интонации были достаточно красноречивыми. Смолячок явно выражал своё возмущение тем, что его ограбили. Он даже топнул лапкой и снова пискнул еще громче, с нотками праведного гнева.

Я невольно усмехнулся.

— Ишь ты, обиделся, — сказал я вслух. — А сам сколько наворовал-то?

Смолячок, словно поняв мои слова, возмущённо фыркнул и снова пискнул.

В этот момент лиана шевельнулась. Она почувствовала мой интерес к этому существу и, видимо, решила, что раз я обращаю на него внимание, значит, оно всё ещё добыча.

Смолячок увидел движение хищного растения, и его глаза округлились. В следующую секунду он уже нёсся прочь,