Роковой путь - Илья Ангел

разглядывая сидевшего за столом по ту сторону стекла молодого парня лет двадцати на вид. Женя стоял напротив и молча на него смотрел, от чего парень становился всё бледнее, а в голубых глазах мелькали страх и непонимания.

— Странно видеть тебя здесь, а не в допросной, — обратился к Роману Бобров, внимательно следя за его реакцией.

— Пока я стараюсь соблюдать хоть какие-то нормы приличия, находясь здесь. Это Женя неплохо придумал, но зачем такие сложности, мне до сих пор не совсем понятно, — довольно резко ответил Гаранин, не сводя взгляда с находившегося в допросной парня.

— И кто это? — Андрей кивнул за стекло и посмотрел на Ромку.

— Источник моих проблем, — усмехнулся Гаранин.

— Быстро ты его нашёл, — я не смог не вмешаться.

— А чего его было искать, если он даже не скрывался. Вся проблема была не в том, что есть некий магический контракт, а в том, что исполнитель, то есть я, о нём не знал. И сомневаюсь, что узнал бы вовремя, если бы не Женя, решивший посмотреть открытые дела. Их не так уж и много, учитывая, что Московский филиал до сих пор принимает только очень выборочные заказы. Похоже, Ожогин действительно заслужил премию, и одним внедорожником я не отделаюсь, — еле слышно добавил он.

— Можешь дать вводные данные, чтобы мы знали, от чего отталкиваться в разговоре с ним, — коротко попросил Рокотов. — Общую суть проблемы мы знаем, и уже поделились всей доступной подразделению «Волки» информацией по Реттингтону.

— Это у нас господин Дерябин. Ровно неделю назад в три часа ночи по столичному времени, он принял в письменном виде и оформил по всем правилам контракт, но не связался ни с кем из руководства, решив проявить инициативу, — устало начал объяснять Ромка. — Письменный запрос был составлен по всем правилам, и подписан моей рукой, как уверяют меня этот молодой человек и вот этот документ. И теперь Дерябин утверждает, глядя мне в глаза, что наличие моей подписи заставило его думать, что это вот такая блажь главы его Гильдии. Сейчас я не понимаю только одного, он действительно думает, что я лично поставил свою подпись под своим же смертным приговором? Я похож на человека, склонного к самоубийству?

Ромка передал Ване сложенный лист бумаги, который, как оказалось, всё это время сжимал в руке. Рокотов бегло пробежался по нему глазами и молча передал Андрею. Бобров же отреагировал более эмоционально и, уже не скрывая своего отношения к прочитанному, громко присвистнул.

— Женя, как только узнал про контракт, а это случилось сразу после возвращения из Фландрии, поставил тут же всех на уши. Мои люди проверили подлинность подписи, проверили возможных заказчиков, но вот что удивительно: заказчиков не нашли, подпись признана оригинальной. И я не помню, чтобы страдал провалами в памяти, особенно в то время, когда по ночам находился в Твери в этот карантинному аду рядом с Вандой, — под конец его речи любые эмоции в его голосе испарились, а в помещении стало подозрительно холодно. Ваня, пристально посмотрев на своего подопечного, но ничего не сделал, значит, пока его состояние находится в рамках допустимой погрешности.

— Рома, ты же понимаешь, что не можешь отказаться от магически заверенного контракта, после оплаты счёта и признания твоей подписи подлинной? — осторожно поинтересовался Андрей, передавая мне лист.

— Да, я всё понимаю. Только я не понимаю одного, почему этот недоумок ничего не предпринял? — как-то недоумевающе посмотрел на него Гаранин.

— Ну почему же не предпринял, — протянул Ваня. — Он побежал составлять контракт в три часа ночи и сделал практически невозможное, подняв из постели для этой цели стольких разумных, включая главного управляющего банка, чтобы тот поставил на контракте свою подпись, подтверждая факт оплаты. Правда, поднял он не тех, кого действительно следовало поднять, но это уже детали. Талант, что сказать.

— И поэтому я хочу с ним поговорить…

— Да, мы тоже, — похлопал его Ваня по плечу и вышел из допросной в сопровождении Андрея раньше, чем Ромка смог что-то возразить.

Я прочитал то, что было написано несколько раз. Ничего нового не узнал, только условия невыполнения договора: смерть обозначенного лица, именуемого главой Гильдии. То же ждало Ромку, если контракт закрывал кто-то другой. Да даже если цель умирала от инфаркта или от нападения бандитов — итог был один — смерть Гаранина. Срок исполнения — один месяц с момента подписания контракта, то есть для выполнения у Ромы осталось не больше трёх недель. Ну, в принципе, чтобы решить проблему, времени было более чем достаточно.

— Ну что же, приказать Прохорову тихонько удавить этого типа не получится, так же, как и не стоит просить об этом маленьком одолжении Лиса. И даже если я разрешу развлечься Эду, это только отсрочит твою кончину, — пробормотал я. — Ты просчитывал варианты? — тихо спросил я у Ромки, отдавая ему контракт.

— Да, и решил передать это Егору, как лучшему специалисту в этой области, а то там всё как-то не очень у меня выходит, — потёр Ромка переносицу. — Всё очень непросто, нужно подождать реальных выводов и решить, что будет выгоднее нам и лучше для страны. Если правильнее будет не вмешиваться, то так оно и будет. Это не обычное дело. Если я не справлюсь, если меня поймают, и ещё много «если», то это будет не просто дело Гильдии, оно приобретёт окраску международного скандала, ведь доказать, что заказчик представляет не Россию, невозможно. А то, что я офицер СБ, только усугубляет ситуацию. И только боги знают, чем это всё закончится.

— Я слышал, что вы оба пришли в СБ, но так и не поднялись в свои кабинеты, поэтому решил поинтересоваться, где вы застряли, — в комнату наблюдения зашёл Эдуард, лишь мельком бросая взгляд за стекло в допросную, куда уже вошли Ваня и Андрей и оттеснили Ожогина к дальней стене, чтобы не мешал.

— А вот и ты, а ну, пойдёмте, оба, — я схватил за локоть начавшего упираться Гаранина и вытолкнул обоих в коридор. — Они справятся сами, а потом сухо изложат всё в отчёте, нечего себе нервы трепать, — открыв дверь соседней допросной, я втолкнул туда ничего не понимающего Эдуарда. — Тебе особое приглашение нужно? — поинтересовался я у растерявшегося Гаранина.

— Я сам, — поднял он руки и зашёл в небольшое помещение, где недавно меня допрашивали мои же собственные сотрудники после попойки в квартире у Демидова.

— Раздевайся, — бросил я Ромке, поворачиваясь к Эду, сложив руки на груди.

— Что? — переспросил Гаранин. Он явно растерялся, но зато в себя пришёл. Это, конечно, ситуацию не спасёт, но хоть мыслить