Роковой путь - Илья Ангел

в конференц-зал. Андрей занялся оформлением иностранного наёмника, работающего на территории Российской Республики без контракта Гильдии. Так что, никаких проблем с задержанием и заключением его под стражу не должно возникнуть.

Конференц-зал встретил нас гробовой тишиной. Здесь уже присутствовали Тим, Довлатов, бледный Лео и Гомельский, которого я совершенно не ожидал здесь увидеть. Но с другой стороны, это было логично: он поверенный Семьи, и должен был быть в курсе подобных событий.

Когда мы расселись по местам, наш главный следователь встал и, взяв в руки пульт, включил проектор. На белой стене отразился мужчина среднего возраста, с ехидной улыбкой, искусственной сединой в волосах и неприятными, маленькими глазками. Я вспомнил, где видел этого человека: первый раз на свадьбе Лео и Крис, а второй, когда во время экономического коллапса он пытался со мной встретиться, чтобы заручиться поддержкой и не утонуть следом за остальными. Я знал, что он сбежал во Фландрию и смог очень хорошо там подняться.

— Так, ладно, думаю, начнём, — прокашлялся Довлатов. — Всю вводную информацию мы получили. В первую очередь нам нужно определиться, как нам выгоднее всего поступить, просчитать всевозможные варианты и решить, чем придётся в итоге жертвовать и придётся ли вообще.

— Я вообще не понимаю, почему мы всё это обсуждаем и лезем в дела Гильдии? Есть заказ, пускай Гильдия его исполняет, — вспылил Егор, бросая на стол карандаш.

— Политический контекст заказа. Раньше в нашей Гильдии хватало мозгов не заключать такие серьёзные контракты с возможными неприятными последствиями, — проговорил Эдуард, внимательно рассматривая фотографию Реттингтона. — Денис Николаевич, давайте коротко о том, что известно про эту личность.

— Рульф Реттингтон — магнат, владелец крупнейшего месторождения алмазов на юге Африки. Это единственное, что даёт ему право называться одним из богатейших людей Фландрии на сегодняшний момент. Бежал из России, когда рынок качнуло, и он лишился почти пятидесяти процентов акций, но потом приумножил своё состояние при поддержке правительства Фландрии и небезызвестного господина Моро, — начал зачитывать главные аспекты биографии Реттингтона Довлатов.

— Похоже, Моро у нас слишком часто начал всплывать во всевозможных отчётах, — повернулся ко мне Рокотов. — Насколько я помню, он должен был быть у тебя на коротком поводке.

— Нужно им заняться, ты прав, — кивнул я, пододвигая к себе чистый лист бумаги, которых всегда в достаточном количестве лежало перед Егором, и написал под циферкой один «Моро».

— Вернёмся к Реттингтону, — обратил на себя внимание Довлатов. — Сам не любит работать, слишком уж ленив, но умён и удачлив. Хочу обратить внимание, что для получения своего состояния по факту ничего не делал. Его капитал перешёл ему по наследству, когда во времена развала Империи их выкинули в самую задницу мира. Тогда его предки случайно ткнули пальцем в землю, и из этой дыры посыпались алмазы. Это так, к слову, чтобы учитывался факт удачливости.

— Да, Лео с Эдом могут подтвердить, — хмыкнул я еле слышно.

— Поэтому он привык, что всё ему достаётся легко. Рома, Егор, обратите на этот факт внимание для составления прогнозов, — суровым голосом строгого учителя проговорил Довлатов. — Не женат, предпочитает мальчиков, поэтому свои потребности справляет в малоизвестных борделях страны, вероятно, именно с подобными увлечениями и связан выбор места жительства, где нравы не такие суровые, как в России. Была девушка, ещё в юности, которая после громкого скандала пропала без вести и о местонахождении которой не известно до сих пор. На него было открыто около десяти уголовных дел по разным статьям, в основном по подозрению в убийстве, причинении тяжких телесных повреждений и всё в таком роде. Все были закрыты за неимением доказательств или примирением сторон. Десятая Гильдия никогда не отличалась заботой о своих сотрудниках. Лично я плакать по нему не буду, если он случайно свернёт себе шею.

— В последнее время Рульф высоко взобрался по политической карьерной лестнице и теперь занимает пост сенатора, — принял эту информационную эстафету Ваня. — Неофициально лучший друг и ближайший советник президента Фландрии. Поэтому добраться до него по понятным причинам практически невозможно, он даже притоны и сортиры посещает вместе с охраной.

— Я так подробно жертв вообще никогда не разбирал, — хмыкнул Ромка, сложив руки на груди. — Но одно вам удалось показать чётко: скорбеть по нему будут, возможно, только пара любовниц, если таковые имеются, и то недолго.

— Хорошо. Артур Гаврилович, есть что добавить? — посмотрел я на своего поверенного, с отрешённым видом смотрящего куда-то мимо себя.

— Да, если не возражаете. Около недели назад Фландрия начала крупную игру, решив нанести пробный удар по нашей экономике и провести оценку наших возможностей. Это касается в большей степени ресурсов и лояльности главных участников рынка, — тщательно подбирая каждое слово, начал Гомельский. — Если коротко, то правительство Фландрии снизило налоги для сторонних инвестиционных фондов зарубежных партнёров с тридцати процентов, которые были и у нас, до пятнадцати, а для крупного бизнеса, расположенного на территории Фландрии, налоговые поборы составляют восемь процентов, имеют льготный период и стопроцентное погашение в виде спонсорской помощи, против наших двадцати процентов.

— И что, кто-то клюнул на эту удочку? — с сомнением покосился я на Гомельского. — Слишком красиво звучит, чтобы быть правдой.

— Таким способом они решили вывести капитал из других стран, в частности из нашей, и временно насытить свой рынок, — ровно произнёс мой поверенный. — Но, как я уже говорил, это просто прощупывание почвы. Все крысы с корабля уже сбежали несколько лет назад, а остальные, если купятся на такие заманчивые условия и переведут капитал, будут в рамках статистической погрешности, не влияющей на развитие экономики. Но, в то же время нельзя отрицать, что это часть чего-то более крупного, потому что противником этой идеи стоит как раз Реттингтон, говоря во всеуслышание о том, что нужно развивать собственный бизнес, а не приглашать со стороны, ввергая экономику Фладндрии в ещё больший коллапс. Именно поэтому я обратил на это внимание, когда речь зашла о нём. Сам я прибыл сюда для решения другой проблемы.

— То есть Рульф идёт в конфронтацию с президентом и текущим кабинетом министров? Это немного противоречит тому, что только что было сказано, — я с задумчивым видом посмотрел на Рульфа, всё ещё украшающего стену зала.

— У меня есть непроверенная информация, пока только на уровне слухов, что в ближайшем будущем Реттингтон сам начнёт продвигать предвыборную кампанию в качестве кандидата в президенты, — невозмутимо произнёс Гомельский. — Но это только слухи.

— Это уже интересно и в корне всё меняет, — пробормотал Егор, начиная составлять новую карту вероятностей.

— Ты проверку своей подписи делал? — оторвавшись от стакана с водой, больше простонал, чем спросил Демидов у