Дурак. Книга 2 - Tony Sart

— Добренько! А тут бы ты где схоронился? — прищурился он. — Коль пошел бы в тати, само собой.

Молодец долго озирался по сторонам. Степь, хоть и вся изрытая холмиками, будто мятая тряпка, все же почти везде просматривалась на много верст окрест, и лишь за большими пологими подъемами хоть как-то можно было утаиться. Но и то было бы весьма трудно большой ватагой.

— Так нигде, дедушка, — развел руками Отер, — все проглядывается. Холмы, конечно, кроют немного, так ведь степь сухая, конных враз по столбу пыли приметно будет. Разве что совсем малым числом идти аль пешком. Да только сдается мне, что в этих краях злодеи только конные передвигаются, да и орава нужна немалая, чтобы дело сладить. Вон, в нашем обозе охранцов сколько.

— Верно мыслишь, — коротко кивнул старик и причмокнул на вола широкими сухими губами. — А вот тут-то и волшба степей. Вроде едешь себе, едешь, на десять верст окрест ни пылинки вдали и вдруг р-раз! Словно из-под земли кочевье поганое аль и того хуже — псы. И ведь откуда? Незнамо! Потому и бдят без устали охранцы, за каждую кочку заглядывают, крепко сторожат. За то и плату немалую получают. Уяснил?

Юноша кивнул и долго молчал. Покачиваясь на козлах, он все всматривался вдаль, и казалось ему порой, что различает он занимающийся пыльный след, но стоило моргнуть, и наваждение пропадало.

— А что, дедушка, — все же спросил он много погодя, — и псоглавцев видел?

Старик только невнятно выругался и смачно сплюнул в придорожную траву.

Не по сердцу были старому обознику такие расспросы.

После этого Отер стал примечать, что и по ночам у костров было совсем немного ратников. Быстро похарчевавшись, растворялись они при полном оружии в темноте. И слышал только молодец, как-то с одного конца постоя, то с другого раздавались короткие пересвисты. До тех самых пор, пока не забывался он крепким сном

Охранцы несли службу.

Со временем Отер даже начал привыкать к дороге. Было в этом что-то дикое, вольное. Или же в нем говорила новизна приключений невиданных да воспринималась просто как озорство. В такие моменты напоминал он себе дурачка-царевича, который в окружении дружины лезет куда-то в страшные темные земли, дабы потешить свое самолюбие, и не понимает, какая опасность таится вокруг да ждет впереди. Невдомек ему, межеумку, что лишь за крепкими щитами да опытом бойцов хоронится его жизнь. И все же не мог сдержать в себе парень лихого восхищения степью.

Кому расскажешь — не поверят!

Ух!

На последний день седьмицы дневной разъезд вернулся к червю обоза. Гнали лошадок чуть не взахлеб и Отер уже было забеспокоился, однако по спокойной осанке всадников да по громким выкрикам стало ясно, что тревоги напрасны. Люди на телегах вдруг как-то разом расслабились, перестали казаться такими уж суровыми и дикими, кто-то затянул протяжную песню, и даже вечно сердитый десятник Девятко, о диво, слегка улыбнулся в усы, проезжая мимо юноши, да подмигнул лихо.

А очень скоро понятна стала радость караванщиков — не прошло и часа, как из-за гребня холма стали неспешно показываться верхушки шатров.

Улус полканов.

А рядом с ними ни один степняк аль псоглавец не решился бы налететь на торговцев. Кому ж охота раньше времени на бледной кобыле к закату ехать.

* * *

Поселение конелюдей раскинулось прямо посреди степей на краю крутого обрыва, под которым несла свои мутные воды бурная река. Обозникам и раньше попадались подобные потоки, и Отер каждый раз удивлялся чудесам и все больше понимал слова старика-соседа. Ехали, ехали, вдруг обрез песчаный добрых саженей пять, да такой крутой и неприметный, что коль будешь на всем скаку лететь, то непременно ухнешь вниз. А там ущелье широкое, словно какой великан степь мечом располосовал, да рана распахнулась. И течет по ней, бурлит, вода. Быстры потоки, неистовы, а, опять же, пока не встанешь на край обрыва, и не слышно даже. Вот уж и впрямь, ворожба!

Улус полканов оказался поистине громадным. За время пути юноша не раз пытался вообразить чудной город степного пранарода, представлял себе и песчаные башни с шарами-крышами, и дворцы из костей дивных чудищ, и просто бескрайнее стойло. В общем, мешал в своей голове когда-то слышанные выдумки да свои догадки. На деле же все вышло совсем не так.

Становище, насколько мог охватить взгляд, состояло из шатров. Большие и малые, были разбросаны они вдоль обрыва, подобно речной гальке. Отсюда можно было разглядеть, что меж некоторыми протянуты были широкие полотнища, и получалось под ними что-то наподобие покрытых улиц, какие часто строят в северных острогах на торговых площадях. А меж ними возвышалось, уносилось в небо невиданное количество шестов, обильно увешанных стягами и знаменами. Разноцветные, они трепетали на рваном степном ветру, будто силились улететь, и все не могли. Среды всей этой пестроты что-то постоянно резало глаз Отеру, елозило соринкой, и лишь когда их обоз приблизился достаточно близко, он понял, в чем дело. Вокруг улуса не было частокола. Даже крохотных хлипких колышков. Будто не боялись полканы никого и ничего, что может явиться из кромешного мрака.

— А как же они от нежити оборяются? — задумчиво протянул парень, все еще надеясь высмотреть хоть какие дозорные башенки. — Неужто лишь обходами да разъездами?

— Чудак-человек, — скупо хихикнул старик рядом. — То ж пранарод. Навроде чудей аль дивьих людев. Или псоглавцев, тьфу ты!

И дед смачно сплюнул под колеса. Отер приметил, что его собеседник вообще любил это дело, нисколько не боясь разгневать ни анчутку, ни встречника, ни другую дорожную нечисть. И припомнил он, как гостили в краю волотов, как видели валуны, что на согбенных гигантов были похожи, да и вождь их наполовину в камень обращенный… Не уходят пранароды в Лес, и нечисть не уходит, кружат по миру, в нем растворяясь, одни вот люди только… Это, получается, что для остальных-то раскол почти ничего и не поменял? Ну, окромя, что нежити, человеков вернувшихся, тьма бродит кругом. Вон, и Марья-богатырша говорила, что и она-то не ушла в Лес, кровь волотова удержала, в сон окунула.

— Чудно, — пробормотал Отер, заглядевшись на трепетание сотен стягов. — Выходит все, кроме нас, тут и кружат. Волоты в камень возвращаются, а остальные? Полканы вот куда?

— В навоз! — оскалился старик.

— Только попробуй такое брякнуть за границей стана! — рыкнул подъехавший будто из ниоткуда молодой купец. Он ловко осадил норовистого