Степи Эреду. Часть 2 - Archer

Достиг нужного места к вечеру неспешного пути, но если гнать коня, то мог преодолеть это расстояние часов за четыре — достаточное время, чтобы успеть прийти на подмогу. Но, видимо, соседи не успели или не пришли, и как итог — хутор Анура разграблен и сожжен.

Меня заметили еще издалека — раздался свист тревоги, а к решетчатым деревянным воротам начали сбегаться люди с копьями в руках.

— Назовись, всадник! — потребовали с невысокой дозорной башни. — Кто ты и что ищешь здесь⁈

Я остановил Ориона в десятке шагов от ворот — расстояние, при котором даже средний лучник практически не промахнется, но, видя мои добрые намерения, с башни стрелять не спешили.

— Имя мне Энки, и я пришел справиться о судьбе своего друга и его семейства, что жили в полудне пути отсюда.

— Не про Анура ли ты говоришь, чужак? — сразу спросили с башни.

Ответить я не успел, за частоколом послышался еще один голос — уже знакомый.

— Всадник говорит правду, — это был тот, кого я искал — Анур собственной персоной. — Я узнал его, это действительно Энки, путешествующий шу-э. Тот самый, о котором я вам рассказывал. Приветствую тебя, благородный ойя.

Он склонил голову, приложив руку к груди; его примеру чуть с задержкой последовали остальные.

— Отворить ворота! — раздалось с той же деревянной дозорной башенки. — Добро пожаловать, Шу-э-ойя. Сама Судьба прислала тебя к нам в столь трудные времена.

Народу внутри было много. Даже на первый взгляд во двор высыпало человек семьдесят, что казалось чрезмерным для небольшого пространства, окруженного частоколом, и количеству строений в нем. Похоже, нападению гырхов подвергся не только хутор Анура.

Так и было. В данный момент здесь ютилось около двадцати пяти семей, половина из которых понесла потери при нападении или паническом отступлении из собственного дома. Все близлежащие хутора в нескольких днях пути были разграблены подчистую. Люди и скот сожраны на месте или уведены в неизвестном направлении.

— Хутор Врана был самым крупным в окрестностях, — рассказывал один из мужчин. Это был старик с хрипящим больным голосом. Он то и дело прерывался, чтобы откашляться, делая это в тряпку и отводя голову вбок.

— Крупным и самым богатым, — продолжил за него Анур. — Гырхи еще неделю будут пировать на костях его рода. Лишь двоим из пяти десятков человек удалось спастись…

Он говорил еще что-то, но я уже не слушал. Мое внимание было всецело приковано к больному старику. Аура его жизни была настолько слаба, что я без труда преодолел ее. Даже на первый взгляд стало понятно, что старик нежилец. Поражение легких достигло той стадии, что смерть уже маячит за его спиной.

— Ты умираешь, — констатировал я, глядя старику в лицо. — И ты знаешь об этом. Тебе осталось несколько дней.

Тот кивнул и снова разразился кровавым кашлем. Это была или пневмония, или туберкулез, или что-то еще. Я в этом совершенно не разбирался, но, кажется, мог помочь. Да и грех не сделать это. Мне была необходима практика, а больному — выздоровление. Причем план лечения в моей голове созрел моментально.

— Уложите его, — распорядился я, мысленно роясь в скрипт-хранилище. Искомое нашел не сразу, пришлось долго рыться в мешочках, которые я не открывал ни разу с момента их упаковки еще на Земле. Я искал аптечку, в которой должны были находиться антибиотики.

Нашел, извлек содержимое и стал изучать. Из антибиотиков было три препарата — все современные и в достаточном количестве — по две упаковки каждого. Спустя полчаса изучения остановился на Азитромицине; по мнению составителей инструкций, именно он лучше подходил для лечения легочных инфекций, чем остальные два имеющихся. Но, как мне казалось, остальные сработали бы не хуже. В этом мире, где бактерии и вирусы еще не выработали стойкий иммунитет к препаратам, сгодится любой антибиотик. Да хоть тот же самый пенициллин, еще первого производства.

Дал старику полтаблетки, он безропотно выпил и лег, закрыв глаза, а я приступил ко второй стадии лечения. Проник в его организм и начал изучать его.

«Учебник бы анатомии сюда», — мысленно подумал я. — «Чтоб было с чем сравнивать. Нужен шаблон какой-то… эталон, здоровый человек, наконец».

— Нужен доброволец, — сообразил я. — Молодой и сильный мужчина. Есть такой?

И такого предоставили быстро. Им оказался старший сын Анура (имя хоть убей не припомню) — тот самый, чья сестра влюбилась в меня, когда я гостил у них в первый раз. Ее я, кстати, пока не видел. Надеюсь жива и здорова.

Пробить Ауру Жизни крепкого молодого организма было совсем непросто. По крайней мере, сходу не вышло. Пришлось призвать значительную толику собственных сил. Я так увлекся процессом, что и не заметил, как хуторяне в комнате прижались к стенам, оцепенев от ужаса. Да, мои глаза и видимая аура — то еще зрелище для обычных людей.

Сын Анура потерял сознание, и только тогда мне удалось обойти его ауру и быстренько осмотреть внутреннее строение, попутно сверяясь с организмом старика. Особенно сильно мне помог Информаторий. Камень словно знал, что мне нужно — он слегка подсвечивал разнящиеся участки между внутренним строением парня и старика.

Сделал неожиданное наблюдение: пожелай я убить находящихся здесь хуторян, то достаточно было просто извлечь всю влагу из их тел, и я бы смог сделать это сейчас без особых хлопот. Но это обычные люди. Если я могу ломать Ауру Жизни одаренных, то это возводит меня совершенно в другой ранг. Тогда станет понятно, почему нас так боялись. К чему все эти молнии, огонь и все прочее, когда одной мысленной командой Шу способен убить любого за долю секунды с любого расстояния.

Можно вскипятить воду, можно заморозить или извлечь — ее так много в человеческом организме, что изгаляться можно по-всякому.

После этих мыслей страшно стало даже мне. Представил, что оказался на месте собственных врагов. Не завидую им, ведь я собирался экспериментировать вовсю. При любом удобном случае. Если уж не удается найти учебный материал, то придется самообучаться. Постигать свой дар методом проб, наблюдений и ошибок. Прямо как сейчас.

Сына Анура унесли. Он еще не пришел в сознание, но с ним все будет хорошо. А вот со стариком пришлось повозиться. Очистил легкие от мокроты, зарастил сосуды эликсирной водой и приступил к остальным болячкам, которых у человека, разменявшего седьмой десяток лет, накопилось предостаточно. Лечил скорее в целях эксперимента, да и лечение сводилось к одному методу