Пыльная буря - Сергей Александрович Самохин

Когда мы проходили между двумя здоровыми валунами, Штефан наступил в капкан. Настоящий, большой капкан, как в кино показывали. Капкан лязгнул громко и хищно, ломая Штефану лодыжку, и заставляя его заорать на весь лес. Я на секунду остолбенел, и лишь потом кинулся к Штефану. Капкан был полметра в диаметре, раскрыть его руками не было ни одного шанса. Я не знал, как помочь Штефану, и почувствовал, как паника наполняет меня. Красный сигнал в голове вспыхнул, показывая опасность с трех сторон одновременно. Я облокотился спиной на валун, и вскинул автомат, пытаясь не слышать захлебывающийся крик напарника.

Первый выбежавший на нас зараженный как-то неуверенно остановился, увидев не только попавшего в капкан, но и меня, и тут же получил короткую очередь в грудь. Зато двое других меня как будто не заметили, рванув практически из-за камня, за которым я сидел, прямо на Штефана. Одного я срезал в спину, другой успел прыгнуть на свою цель. Штефан, превращая крик боли в какой-то звериный рев, поднял свой автомат, и высадил в психа почти всю обойму, наверное от злости. Когда зараженный упал, я заметил на его щиколотке веревку, метра полтора длиной. Это тот наш "знакомый" отвязался? Или другой? Какие-то идиотские мысли шли параллельно со стрельбой, совершенно ей не мешая…

Я выстрелил в еще одного зараженного, попал, но не убил – он проворно вскочил на ноги, чтобы получить пулю от рычащего Штефана. Я выкинул обойму из автомата, и как-то отстраненно подумал "а может, отобьемся?". Вместе со вставленной в автомат новой обоймой в голову защелкнулась следующая мысль: "И что, если отобьемся? Бандиты вот-вот будут тут, если только от страха не убежали… И как мне снять капкан?". Я выстрелил еще в чащу, просто реагируя на движение, и неожиданно услышал, как пули защелкали по тому валуну, в который я вжался. Ого, а вот и артиллерия. Я подобрался, решив переместиться поближе к раненому, и тут же кто-то выключил свет в моих глазах, со всей дури долбанув меня чем-то сзади, по моей многострадальной голове.

Глава 1.

Я лежал на полу, лицом на полу, и чувствовал себя плохим боксером. Нет, не так – я чувствовал себя отвратительным боксером. Хороших, наверное, так часто в нокаут не отправляют. Черт, как они встают с пола после нокдаунов? У меня сейчас нет сил даже на то, чтобы приподнять голову. Сама мысль о движении мне противна. А еще и эта тошнота… Я прислушался – ничего не слышу. Попытался открыть глаза, и не смог. Однако, щекой я явственно ощущал шершавый и очень холодный пол. Вроде бы бетонный.

Я все же попытался шевельнуть рукой, и меня тут же вырвало, практически себе же под нос. Я дернулся от теплой вонючей рвотной массы, натекающей мне на лицо, и умудрился сдвинуться слегка назад, повернувшись на бок. Один глаз увидел свет, неясный и нечеткий. Рука безвольно упала в остывающую неаппетитную лужу подо мной. Боже, я хочу опять потерять сознание…

То ли я действительно вырубился, то ли просто провалился куда-то глубоко в мысли, но через какое-то время я смог открыть глаза, причем сразу оба. Мне, правда, потребовалось время, чтобы зрение сфокусировалось. Сфокусировалось оно на решетке. Причем решетка была не тюремная, а такая, как с забора частного дома. Но железные, перекрещивающиеся декоративными ромбиками прутья, были при этом всё равно толще моего пальца. Я осторожно подвигал ногами – не связаны вроде. Попытался опереться руками об пол, попал в холодную лужу собственной рвоты, отдернул руку брезгливо, постаравшись вытереть ее о штаны. Собравшись с силами, я пополз на боку назад, прочь от решетки передо мной, пока не уперся спиной в холодную бетонную стену. Когда я смог хоть немного сесть у стены, то мне пришлось на несколько минут закрыть глаза, чтобы унять бешено кружащуюся голову, и постараться отогнать очередной приступ тошноты.

Быстрый осмотр помещения показал мне, что я сижу в совсем маленькой, примерно два на три метра, комнате, совершенно серой – серые бетонные стены, серый потолок, серый пол. Пол сделан как в современных душевых, с уклоном в центр комнаты, где была дыра сантиметров пять в диаметре. Туда как раз лениво стекало то, что вышло недавно из моего рта. Света в комнате не было, свет проникал через решетку-дверь из ярко освещенного коридора несколько метров шириной. Напротив моей камеры была явно такая же, где даже вроде кто-то неподвижно лежал. Я попытался рассмотреть, кто это, надеясь увидеть Штефана, но не смог ничего толком разобрать.

Блин, я за полгода после катастрофы столько раз получал по голове, сколько не получал до этого за все годы нормальной жизни. Если так будет продолжаться, то добром это не кончится. Как только я так подумал, то сам себе горько и холодно усмехнулся – я уверен, что вообще что-то у меня будет продолжаться? Бандиты – а я не сомневался, что я у пыльников – вряд ли так думают. Меня не убили на месте, но может было бы лучше, чтобы убили… Я аккуратно потрогал голову – большая шишка на затылке, но вроде даже без рассечения. Ударили крепко, но не острым предметом. Блин, а сколько время? Я поднял правую руку, и увидел, что часы с руки исчезли. Вот суки!

–Il tuo momento è arrivato, coglione! ("Твое время прошло, мудак" – итальянский, пер. автора)

Я увидел человека, который стоял в коридоре, заглядывая в мою камеру и держа в руках автомат. Мой автомат, как мне показалось.

–Spararti adesso… Ma morirai comunque presto. ("Пристрелить бы тебя сейчас… Но ты и так скоро сдохнешь" – итальянский, пер. автора)

Я ничего не понял, что он сказал, но в принципе точный перевод и не требовался. Нехватало еще голливудского презрительного плевка на пол, но его не последовало. Человек постоял несколько секунд неподвижно, буравя меня глазами, затем лениво пошел дальше по коридору. Я насчитал шагов двадцать, прежде чем он начал подниматься по лестнице, судя по звукам. Или спускаться, на слух я не определил. Но скорее всего я в подвале, вряд ли на крыше…

Я посидел тихо пару минут, потом стал осторожно осматривать и ощупывать себя. Вроде цел, новых ран или повреждений на себе я не обнаружил. Зато обнаружил, что мое рассечение на голове, доставшееся мне после штурма рыцарского замка пыльников, здорово затянулось и теперь начало чесаться. Да уж, чудеса регенерации. Понемногу глаза стали видеть все в