Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

Я кивнул крайнему мужчине лет тридцати пяти, который был чуть повыше остальных и немного рыжеватым.

— Томай Батыгин, — сказал он, старательно подбирая слова. — Я работал разнорабочим, сперва у нас в колхозе. Еще у разных хозяев шабашил. Ездил два раза в Сургут на вахту три года назад.

Он помолчал, потом вспомнил, что я спрашивал, и добавил, смутившись:

— Образования у меня нет. Только школа.

— А на вахте кем работали? — уточнил я.

— Тоже разнорабочим.

— Понятно. В санатории планируете что делать?

— Подсобные работы, — пожал плечами он. — Красить еще могу. Тяжести таскать.

— Ясно. Следующий.

Следующим оказался краснолицый толстый мужичок, который, по его словам, был хорошим истопником: ранее он топил общественную баню и администрацию, и больницу, когда еще не было газа.

— Сарман Желонкин, — сообщил он скрипучим голосом и сразу же уточнил: — А зарплата какая там будет?

— Э! — рыкнул Япар и торопливо проговорил что-то сердитое на марийском.

Желонкин моментально сдулся, замолчал и понурил голову. На меня он теперь старался не смотреть.

Мне это, прямо скажем, не понравилось. Если так начинать, то лучше сразу расставить все точки над i.

— Япар, — обратился я к нему, не повышая голоса, — давайте вы не будете мешать собеседованию. Это во-первых. А во-вторых, разговаривайте, пожалуйста, на русском языке. Я не понимаю марийского и не знаю, что вы сейчас сказали.

— Мы между собой говорим, — огрызнулся Япар.

Ему, понятное дело, не понравилось, что я делаю замечание при подчиненных.

— Вы меня не услышали? — чуть надавил голосом я.

Япар вспыхнул и нехотя кивнул. У мужиков, пожалуй, впервые за вечер вытянулись лица, потому что, видимо, здесь не принято было так разговаривать с племянником лидера общины.

— Продолжим собеседование, — сказал я спокойным тоном и развернулся к Желонкину. — Сарман. У нас в санатории со временем будет большой банный комплекс, и там понадобится человек, который будет следить за тем, чтобы все постоянно топилось и работало как надо. Конечно, за такую работу будет отдельная оплата, но обсудим мы ее уже по факту. Пока бань нет, поэтому и обсуждать нечего. Зарплатный проект составит мой юрист, и я потом все подробно расскажу.

Желонкин просиял и мелко закивал, словно китайский болванчик. На Япара он старался не смотреть, а тот, в свою очередь, сидел мрачный и недовольный. Однозначно сегодня же нажалуется дяде.

Но мне и самому было любопытно, как Карасев разрулит ситуацию. Отдавать лидерство в собственном проекте кому бы то ни было я не собирался, даже в мелочах, и продемонстрировать это следовало с самого начала.

Затем я познакомился с остальными. Все они, как выяснилось, оказались без особого образования и планировали заниматься подсобной работой: носить, грузить, убирать и так далее. Среди них выделялся только один мужик по имени Михаил, который имел образование агронома и планировал заниматься парком: расчисткой зарослей, чтобы не было рассадника всякой дряни, а также цветами и озеленением.

Познакомившись со всеми, я сказал:

— Вот и хорошо. Я вас всех беру. Будете работать у меня в санатории. Старшим над вашей бригадой будет Япар. Только учтите, что руководителем являюсь я. Поэтому делать вы будете именно то, что говорю вам я, и все разногласия и вопросы решать надо тоже со мной. Это понятно?

Мужики переглянулись и посмотрели на Япара. Тот метнул на меня недовольный взгляд, затем нехотя кивнул. Остальные сразу закивали следом.

А я понял, что с ними мне предстоит еще много работы.

Глава 22

Стоило вернуться домой из общинного дома, как позвонил Караяннис. Правда, не в десять, а гораздо раньше, в восемь с небольшим.

— Ну что там? — сказал он, не тратя время на приветствия.

— Да вот, — начал объяснять я, — понимаете, Артур Давидович, так получилось, что есть у меня одна знакомая, как раз та самая Юмашева Алиса Олеговна, которая пострадала от своего мужа. Где-то она его подобрала, с виду нормальный мужик, а на деле оказалось, что престарелый альфонс. Так вот, она его откормила, отмыла, одела и ввела в совет директоров, дав ему одиннадцать процентов акций своей галереи искусств. Все было нормально, пока она зарабатывала деньги и развивала галерею. Плюс у нее там еще какой-то бизнес есть. А в это время он связался с другой бабой. Если быть точнее, то попал в руки брачной аферистки. Это так называемая Николь…

В этом месте я сделал паузу и не прогадал.

— О, Николь! Как же! Слышал-слышал! — засмеялся Караяннис. — И наша дорогуша Николь выпотрошила эту Алису Олеговну полностью? Ну что ж, это я как раз понимаю. Ее фирменный стиль. Но ты-то тут при чем?

— А вот и не получилось выпотрошить, — улыбнулся я. — Она немного просчиталась. В общем, когда эта Алиса Олеговна засекла их у себя прямо на квартире, то психанула. И вся в рыданиях и соплях сидела в парке под дождем…

— И совершенно случайным образом попала тебе в руки? — окончательно развеселился Караяннис.

— Ну да, — чуть уязвленно ответил я. — В общем, я ее утешил.

— Однако! — многозначительно заржал Караяннис.

Но я на его подначки и гнусные инсинуации не повелся и продолжил рассказывать:

— И в результате мы договорились сделать так: чтобы ее бывший муж не мог претендовать на свой пакет акций, она их переписала на меня. Временно.

— Окак! — радостно закричал Караяннис.

— Окак! — не менее радостно выпалил Пивасик и восторженно щелкнул клювом.

— Это же Пивасик! — угадал Караяннис и заржал еще больше.

— Кар-рамба! — крикнул ему в ответ счастливый попугай.

Я усмехнулся: эти двое явно нашли друг друга.

— Так вот, поначалу все было нормально. Договор составлен, юристы качественно поработали. В общем, долю переписали на меня. Сроком на один квартал.

— Ну ты даешь, Сергей, — удивился Караяннис. — Эдакий бедняжка-бессребреник. Так что ты за это поимел, признавайся?

— Ну, не такой уж я и бессребреник, — хмыкнул я. — Один процент остается мне. За работу.

— А учитывая то, что они сейчас вышли на международные аукционы, даже один процент — это о-го-го! — закончил за меня Караяннис и одобрительно крякнул. — Правильно я понимаю?

— Правильно, — согласился я.

— Логично. И что дальше?

— А дальше… Очевидно, что я не собираюсь держаться за этот процент и готов его вернуть Алисе Олеговне. Вернее, продать. Ей или кому еще. А на вырученные деньги хочу восстановить разрушенный санаторий, который расположен в Моркинском районе Марий Эл. Хочу собрать там мощный профессиональный коллектив и сделать реабилитационный центр премиального класса. Такой, какой действительно поможет восстанавливать людям здоровье и красивые фигуры.

— Однако неплохо. Масштабно, — с уважением произнес Караяннис. — Может, если все хорошо