Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ну смотрите, как было дело. Поняв, что к чему с этой Николь, Алиса переписала долю Виталика на меня, а все деньги на его счетах заблокировала. Когда Николь обнаружила, что деньги уплыли из-под носа, она срочно подослала Виталика обратно к Алисе, и тот ее грамотно обработал. Мол, прости дурака, ты любовь всей моей жизни. Брошенная супруга, все еще любящая, вся эта ее лебединая песня…

— Конечно же, она простила неверного мужа! — перебил Караяннис.

— Верно. И тогда Алиса, покачивая ветвистыми рогами, моментально бросилась на меня, чтобы вернуть долю Виталика.

— Чтобы доказать свою любовь и вернуть мужа в совет директоров, — хмыкнул адвокат. — А то вдруг Виталик обидится и опять уйдет. Теперь стало понятно. И ты уперся и долю не отдаешь?

— Да, не отдаю, но не потому, что я такой злой. Я не отдаю временно и по двум причинам. Во-первых, я понимаю, что, если все сейчас отдать, это уплывет к Николь. А во-вторых, такой хороший проект с санаторием просто пролетит мимо. Где я еще возьму такие деньги? Пусть выполнит то, о чем договорились изначально, и все будут счастливы.

— Ну-ну, даже не сомневаюсь, что ты, Серега, под шумок решил руки погреть! — расхохотался Караяннис.

— Да нет, я же все по-честному. Тем более я хотел предложить вложиться в санаторий и Алисе. Включил бы и ее в совет директоров, потому что уж что-что, а бизнес-хватка у нее есть.

— А что, большой там совет? — внезапно заинтересовался Караяннис, словно матерый кот, почуявший сметану.

— Я и еще один человек. Михалыч… — сказал я и тут же поправился: — Александр Михайлович.

— Это не тот ли Михалыч, который в Казани «большой человек»? — понятливо хмыкнул Караяннис. — Ракицкий? Слышал о нем, когда занимался твоим делом.

— Наверняка тот, — сказал я, а сам мысленно хмыкнул — фамилию Михалыча я услышал впервые.

— Да уж, Сергей, хватка у тебя ничего так. А еще места для других членов совета директоров у тебя там есть?

— Неужели вы тоже решили отечественное здравоохранение поддержать? — натянуто хохотнул я.

— А почему бы и нет? — сказал Караяннис и после небольшой паузы вдруг признался: — Кстати, Николь и у меня в свое время немало крови попила.

Я чуть не заржал вслух, но вовремя сдержался. Уж ту историю я прекрасно знал, как Николь на него охотилась. Но в последний момент получилось так, что там подсуетилась другая дама, помоложе и понахрапистей. И Николь осталась с носом. А так бы Караяннис тоже попал. И он это понимал, поэтому и подшучивал сейчас сам над собой.

Впрочем, насчет его желания поучаствовать в проекте санатория решать я ничего не торопился, потому что, как говорится, пусти козла в огород, и все незаметно перейдет Караяннису. Я знал этого жулика как свои пять пальцев. Поэтому сделал ход конем:

— Деньгами готовы принять. Проект большой, вложения понадобятся.

— Деньгами, — повторил Караяннис с такой интонацией, словно я предложил ему заплатить натурой. — Сергей, я юрист. Я не вкладываю деньги, а делаю так, чтобы чужие деньги работали правильно. Экспертиза, сопровождение сделок, защита активов. Вот мой вклад.

— Это другой разговор, Артур Давидович. Обсужу с Александром Михайловичем.

— Ну ладно, — помрачнел Караяннис, и по тону было не понять — принял он этот ответ или просто отложил до следующего захода. — В общем, Сергей, скажу так: и акции эти, и санаторий, и красотка Николь на горизонте… В общем, пободаться в этом дельце будет довольно-таки интересно. Оставить… эту гулящую женщину с носом — это же моя голубая мечта!

— Сейчас нельзя говорить это слово, — поучительно молвил я.

— Так я и так смягчил! — удивился Караяннис. — А мог бы и словом на «б» назвать!

— Не, я про другое. Про ваши цветные мечты — такое Роскомнадзор не одобряет. Поэтому говорите: бирюзовая мечта. Или лазурная.

Караяннис фыркнул от смеха, но потом заговорил серьезно:

— В общем, так, Сергей. Ты должен убедить Юмашеву, чтобы она забрала исковое заявление. Это будет самый простой и наиболее выгодный для тебя исход.

— Да как я ее уговорю⁈ — обалдел я. — Ее там Виталик ночью уговаривает еще больше.

— Ну, значит, будь более аргументированным, — усмехнулся Караяннис. — Тем более у тебя это получается, особенно с женщинами старшего возраста.

«О как! — подумал я. — Уже и про Анну, наверное, знает. Везде у Караянниса свои глаза и уши есть».

— В общем, повторяю, Сергей, это лучший вариант для тебя. Поговори с ней, причем не откладывай это дело в долгий ящик. Прямо возьми сегодня и поговори. Уверен, ты найдешь нужные доводы.

— Да как так? — возмутился я. — Я же нахожусь в Морках. И уже поздно. А она в Казани.

— Но машина-то у тебя есть? Вот езжай в Казань и поговори там с ней.

— Ладно, — вздохнув, сказал я.

— Значит, слушай внимательно, — сказал Караяннис. — Завтра до полудня звонишь мне и докладываешь: мировое соглашение подписано, исковое заявление отозвано. Иначе посчитай сам. Первое производство по тебе технически еще не закрыто — апелляционный срок не истек, и жалоба там уже готовится, я знаю. Параллельно висит дело о завещании академика — там и объем, и репутационные риски совершенно другого уровня. И вот теперь Юмашева с третьим иском. Три производства подряд на одного ответчика — это, Сергей, уже судебная история. Судья на нее смотрит. Даже если по каждому делу вынесут решение в твою пользу — осадок останется. Деловая репутация — это не то, что восстанавливается решением суда.

Я согласился. Впрочем, возразить было нечем — Караяннис оказался прав по каждому пункту. И это еще Харитонов с Мельником пока молчат, хотя молчание их объяснялось просто: у них там сейчас шла серьезная внутренняя проверка, поэтому им временно было не до меня. Но стоит им разобраться со своими делами, и они вполне могут снова взяться за мое. Тем более при желании нарыть есть что: уход из казанской больницы при обстоятельствах не самых однозначных, конфликт с руководством в Морках, еще и местные выступили на моей стороне — и протоколы, в которых все это отражено. Человек посторонний, не знающий подоплеки, прочитает и сделает ровно один вывод: Епиходов С. Н. склочный непрофессионал, с которым нигде не уживаются.

Надо завтра же, кровь из носу, заняться характеристикой. Причем положительной — другие меня сейчас не устраивали.

С этими мыслями я скомканно распрощался с Караяннисом и начал ходить взад-вперед.

А потом не