Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ничего себе, — захлопала глазами Венера. — Когда я пироги им носила, почему-то они были сплошная вежливость.

— Еще бы! — хохотнул Стас. — За такие пироги любой был бы вежливым. Я-то их особо разносолом не кормлю, там кашей, что есть, супом, да и то — два раза в сутки. А тут, понимаешь ли, Венера расстаралась. Они там потом три дня эти пироги доедали.

— Венера Эдуардовна, идите сейчас, соберите вещи, — сказал я. — Давайте я вас провожу, вдруг Тимофей вернется.

— Нет, нет, не беспокойтесь, Сергей Николаевич, — Венера замотала головой. — Вещи у меня основные здесь, с собой. А дома кое-какая летняя одежда, босоножки остались. Я все с собой сейчас на Морки все равно не перевезу, вы же сами понимаете. А документы тоже все здесь, поэтому никуда я не пойду.

— Ну смотрите. Я где-то часа через полтора буду возвращаться обратно, а пока мы еще можем поработать. И вы, если что забыли, можете спокойно забрать. Только мне скажите, чтобы я вас провел.

Мы перекинулись со Стасом еще парой слов. Я пытался уточнить, что делать с Райкой: ее ребенка мы задержали еще на месяц под надуманным предлогом в больнице, но если мать на свободе, она не лишена и не ограничена в родительских правах, то мы, по сути, должны ребенка возвращать ей. Тем более если она не задержана в КПЗ и никаких документов нету.

— Ну почему нету? — возмутился Стас. — Там же составлен административный акт и протокол. Поэтому для суда все будет нормально.

— То есть ты, в принципе, как мы и договаривались, на суде нас поддержишь?

— Поддержу, — кивнул Стас.

Я почему-то уже не сильно ему верил. Если вдруг позвонят из Йошкар-Олы, то он очень быстро опять поменяет свое мнение.

— Ладно, — сказал я. — Будем жить, будем смотреть.

Стас понял, что аудиенция закончена, распрощался и торопливо вышел. Я же начал набрасывать на компьютере индивидуальный план работы по диссертации, потому что мне уже вот-вот надо ехать в аспирантуру, а у меня еще, как говорится, и конь не валялся.

А вообще нужно составить общий план, что за чем делать.

К примеру, сейчас вон люди приедут. Та же тетя Нина. Ладно, Наиль будет туда-сюда бегать решать организационные вопросы, у него машина, в конце концов он мужик, разберется. А вот с тетей Ниной что делать? Ну, поселю я ее у себя в доме, а дальше? У нее сейчас — ни работы, ничего. С санаторием засада, и непонятно, когда это все сдвинется. Я на днях уеду в Москву, и опять же непонятно, насколько я там задержусь. И, в-третьих, непонятно, как мне добыть характеристику, которую явно ни Сашуля, никто другой мне не даст. И что делать? О-хо-хо.

Я схватился за голову: с чего начинать? И тут в коридоре послышался какой-то шум, что-то лязгнуло, упало, грохнуло. Раздался злобный раскатистый мат.

Мгновенно собравшись, я выскочил в коридор. Там, в дверях, стоял злющий заросший мужик и диким взглядом озирался по сторонам. Увидев меня, он закричал:

— Это ты Епиходов? Отвечай, скотина!

— А ты еще кто? — спросил я.

Сзади охнула Венера:

— Витек?

— Убью н-на…! — взревел Витек.

* * *

Дорогие мои читательницы!

Вот, попросили поздравить. Сижу, подбираю слова, а в голове привычное: анамнез, диагноз, рекомендации…

Ладно, попробую.

Анамнез. Вы терпите меня уже семь книг. Семь. Это, на минуточку, дольше, чем мой второй брак продержался. Вы читали про то, как я делал краниотомию без КТ, как выгребал из запоя чужого тела, как работал в районной больнице Морков и…

…не бросили. Не отписались. Некоторые еще и в комментариях переживали за меня больше, чем я сам или авторы, кому я надиктовываю свою историю.

Диагноз. Вы совершенно невозможные женщины. В лучшем смысле. Потому что нормальный человек давно бы сказал: «Хватит, Епиходов, ты опять вляпался, мне надоело» — и ушел бы читать что-нибудь про попаданцев с гаремами. Или попаданку с драконами и властными боссами. А вы остались. Значит, случай клинический и лечению не подлежит.

Рекомендации. Берегите себя. Это я вам как врач говорю, а не как персонаж. Высыпайтесь, причем в одно и то же время, а не отсыпаясь за неделю в субботу. Не пейте на голодный желудок, не терпите хамов, не экономьте на обследованиях и не верьте мужчинам, которые говорят «я изменился». Ну, разве что в совсем буквальном смысле. Я вот, например, действительно изменился — проснулся в чужом теле. Но это частный случай, в протоколы не внесен.

А если серьезно, спасибо вам. За то, что читаете. За то, что пишете. За то, что помните имена моих пациентов лучше, чем я сам. За две жизни я усвоил одну вещь: когда все рушится, женщины почему-то продолжают держать. Семью, работу, нас — дураков, себя. Без речей. Просто держат, и все.

Так что — с праздником! Любви! Счастья! Здоровья!

Да, не болейте. Я вам запрещаю. А если заболеете — приходите, разберемся.

Ваш Епиходов С. Н.

p. s. Валера передает привет, а Пивасик кричит «Das ist fantastisch!» — видимо, это его версия поздравления.

Глава 21

Витек, к моему удивлению, оказался совсем не тем могучим бандитом, каким я его представлял. Раньше пойти посмотреть на него возможности не было, а воображение, подпитанное рассказами Стаса, нарисовало этакого амбала с бычьей шеей и татуированными кулаками.

В реальности же передо мной стоял жилистый мужичонка лет сорока, со впалыми щеками и мутноватыми глазами хронического алкоголика. Ростом он был мне по плечо, а весил, судя по торчащим из-под грязной футболки ключицам, килограммов шестьдесят, не больше.

При виде меня он, впрочем, взревел так, словно в нем были все сто двадцать, и ринулся вперед, размахивая кулаками.

Я чуть отступил в сторону, и он пролетел мимо, цепляясь за стену.

— Остынь, — сказал я и дал ему поджопник.

Витек от такого унижения, разумеется, только разъярился еще больше. Развернувшись, он выхватил из кармана складной нож с коротким грязным лезвием и пошел на меня, выставив руку перед собой. Держал он нож, как само собой всплыло в голове, неправильно, обратным хватом лезвием вверх, как в дешевых боевиках, хотя, впрочем, даже дурак с ножом может натворить дел, если вовремя не обезоружить.

Машинально, повинуясь памяти чужого тела (вот только Серегиного ли?), я отступил на полшага, сокращая Витьку угол замаха, и, когда тот рванулся колоть, перехватил вооруженное