Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

     - Ник, - сказал журналист, - у вас  есть  шанс  найти  старину  Губерта чисто выбритым и надушенным.

     - То есть, Чарли?

     - Четверть часа назад я видел, как профессор входил в салон Гудвина.

     - И вы молчали, Чарли! Он нужен мне до зарезу.

     - Любопытно все же, зачем?

     - Не  спрашивайте,  Чарли.  Лучше  исполните  мою  просьбу,  немедленно поезжайте к Флойду и шепните ему три слова.

     - Какие же?

     - Скажите ему: "Хорроу знает убийцу".

     - Вы шутите, Ник, - Стюарт посмотрел на него с удивлением.

     - Не шучу, Чарли. Я в этом просто уверен. Давайте, вы  к  Флойду,  я  к Гудвину. Боюсь, этот субъект улизнет.

     - А ты, Дик? - спросил журналист.

     - Езжайте, ребята. С Богом. Я отсюда никуда не  уйду,  -  сказал  Глен, устраиваясь в кресле поудобнее и кладя руки на пульт Клары.

     55

     У  салона  Гудвина  стояло  желтое  мятое  такси.  Два   парня   лениво привалились к его капоту. Николай вышел из машины и направился к  стеклянным дверям парикмахерской, поглядывая на парней с затаенным беспокойством. Те  в свою очередь хмуро уставились на него. Николай приблизился  к  входу.  Парни заступили, ему дорогу.

     - Простите, мне к мистеру Гудвину, -  сказал  Николай,  всматриваясь  в смутно знакомую пучеглазую физиономию.

     - Мистер Гудвин сегодня  не  принимает  клиентов,  ответил  пучеглазый, слегка кривя рот.

     - Я не стричься, а по личному  делу.  Мы  с  мистером  Гудвиным  старые приятели, - сказал Николай, изображая дружескую улыбку.

     - Сказано тебе, нет никакого Гудвина, - ощерился второй.

     - Я вообще-то ищу моего коллегу профессора Губерта  Хорроу,  он  должен быть здесь, - слегка растерявшись, пробормотал Николай.

     По-видимому, он бы так  и  остался  на  улице,  не  начни  парни  атаку первыми.

     - Что нужно этому типу, ты не знаешь, Тони? - сказал один.

     Тот, которого назвали Тони,  таращил  на  Николая  выпуклые  глаза.  Он медленно покачал головой и сделал шаг навстречу, подойдя к Николаю вплотную.

     Второй тоже приблизился на шаг.

     Николай молчал.

     - Ах, он, наверно, почет побриться, Сид, - Тони протянул руку и ухватил Николая за левый рукав.

     - Нет проблем. Сейчас мы его побреем, - сказал  Сид  и  встал  вплотную справа. Николай рванул руку, но Тони держал цепко.

     - Ага, сами начали, - пробормотал Николай.

     Он улыбнулся Тони и слегка наклонился к нему, словно  собираясь  что-то шепнуть. Тони уставился  на  него  совиным  взором.  Николай  распрямился  с полуоборотом направо. Резко, взрывным движением. Его правый  локоть,  описав дугу, глухо стукнул Сида в голову. Не издав ни звука, тот упал  на  асфальт. Изумленный Тони попятился к машине, шаря рукой  под  оттопыренным  пиджаком. Николай  взмахнул  ногой  легко,  как  на  тренировке,  лишь  на   мгновение коснувшись подбородка противника. Мотнув головой.  Тони  налетел  спиной  на желтый измятый капот и сполз вниз. Николай вошел в салон. Он  был  настолько уверен в себе, что не оглянулся. И какая, в сущности, разница, что последний раз он дрался в восьмом классе. Но какой мальчишка не сходил тогда с ума  по каратэ?

     Парикмахерская была пуста. Разочарованный Николай прошел во  внутренние помещения, наткнулся на лестницу, ведущую  на  второй  этаж,  и  взбежал  по мягкому ковру. Стояла тишина, и Николай  услышал  негромкий  голос,  который привел  его  к  неплотно  прикрытой  двери.  Приотворив  ее,  он   обнаружил просторную комнату. Бледный от  страха,  Губерт  Хорроу  вжался  в  глубокое пышное кресло. Точно в таком же кресле напротив,  спиной  к  Николаю,  сидел человек, медленно цедивший слова. Это был - Николай вздрогнул от удивления - Митчел Хадсон, препаратор Кройфа.

     - Вы недооценили  нас,  Губерт,  -  говорил  Хадсон.  -  Орден  слишком серьезная организация для такого болтуна и  фанфарона,  как  вы.  Вы  несете околесицу на всех перекрестках. Защищая свое великое  дело,  Орден  вынужден ликвидировать вас. Приговор подписали вы сами.

     Хорроу оцепенело глядел на него.

     - Не смотрите  на  меня,  как  на  чудовище.  Я  просто  исполняю  волю магистерского совета...

     Хадсон что-то делал руками. Николай шагнул вперед и слегка вытянул шею. В левой руке Хадсон держал пистолет, а правой прикручивал к  стволу  длинную вороненую трубку. Хорроу поднял глаза и увидел Николая. Он ничего не сказал, не пошевелился. Лишь дернулся его кадык, а глаза приняли  томительно-молящее выражение. Хадсон оглянулся. В первый момент он поразился не меньше Николая. Но уже в следующую секунду  он  ровным  движением  поднял  пистолет,  целясь Николаю в грудь. Несколько долей секунды -  они  тянулись  долго  -  Николай ничего не соображал. А потом сказал высоким чужим голосом:

     - Вы с ума сошли, Хадсон! Дом окружен полицией.

     Хадсон посмотрел на него  с  веселым  изумлением  и  спокойно  принялся отвинчивать глушитель.

     - Господа, вы совсем разучились понимать шутки. О вас, Губби, я уж и не говорю. Но вы, мистер Добринский, вы-то как могли подумать, - Хадсон встал с кресла и неторопливо подошел к высокому  окну.  Отдернул  занавеску,  лениво оглядел  красненький  "форд"  Николая,  пустынную  улицу  и  снова  принялся деловито прикручивать вороненую трубку. Хорроу сидел как завороженный.

     56

     - Инспектор, - с порога закричал Стюарт, - Добринский просил вас срочно приехать в одно место.

     - Ха, он сам меня просил?

     - Ясно, сам, черт побери. Он ждет вас у... Молчите, Чарли. Где он, я  и без вас знаю. Я только не подозревал, что он ждет меня.

     Журналист почувствовал себя сбитым с толку.

     - Ну и где же Добринский? - спросил он.

     - Проверяете?  У  Гудвина,  естественно!  -  Флойд  засмеялся   лающими звуками. - Вперед, ребята...

     И, хлопнув себя по бедру, он двинулся к выходу.

     57

   Николай бросился вперед, когда Хадсон делал последнее крутящее движение пальцами. Тихий хлопок, визг Хорроу. Задев кресло, Николай  упал,  мгновенно подобрался, захватил ногами лодыжки Хадсона  и  резко  перевернулся.  Описав широкую дугу, Хадсон рухнул. Пистолет отлетел в сторону.

     Лицо Хадсона быстро бледнело.  На  губах  пузырилась  пена.  "Боже,  он сейчас умрет", - подумал  Николай.  Его  руки  расстегивали  лежащему  ворот рубашки, а сознание кричало: "Умер!" Он отодрал пуговицу, обнажил  шею...  И вдруг - страшный удар в печень, потом в голову.

     Стряхнув подступившую к глазам муть, он увидел: Хадсон на  четвереньках ползет к Хорроу.