Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

     - Как это ни прискорбно, но и  такого  права  у  меня  нет.  Я  получил совершенно недвусмысленные инструкции и не могу промедлить и четверти часа.

     - А если мы откажемся? - спросил Глен.

     - Наш врач сделает это сам. Ведь вы справитесь, док? Боюсь только,  он, не зная вашей аппаратуры, по ходу дела нарушит еще что-нибудь. Но  эти  ваши Дзеты - они должны быть и будут уничтожены.

     В течение нескольких секунд Глен и Тайтон смотрели друг на друга.

     - Ну что ж, сержант, мы вынуждены подчиниться, - сдался наконец Дик.  - Что мы должны делать?

     - Так-то оно лучше. Что попусту спорить! Ваше дело - отключить питание. И все.

     Дик и Николай принялись отсоединять электрические разъемы,  перекрывать вентили в трубках и шлангах и - для пущей важности -  щелкать  тумблерами  и двигать ползунки регуляторов. Сержант Тайтон следил за  ними  цепким  взором выкаченных карих глаз. Оба верзилы безучастно стояли у двери.  Что  касается маленького грустного врача, то он проявил  большое  усердие.  Он  непрерывно кружил у пульта и постов, вглядывался в каждую трубку, долго  и  внимательно следил за вяло пульсирующими серо-желтыми комочками.

     - Ох, если бы мы не успели,  -  беззвучно  шепнул  Дик  Николаю  в  тот момент, когда они в  четыре  руки  выдернули  последнюю  трубку  -  обменник физиологического раствора.

     Полицейский врач  буквально  прилип  взглядом  к  стеклянным  колпакам. Николай и Дик уселись в рабочие кресла.

     - Ну и собачья работа у вас, сержант, - сказал Глен.

     Сержант молчал.

     - Честное слово, самая паскудная работа. И ведь соглашаются некоторые.

     Тайтон взглянул на свой хронометр.

     - Ну как там, док?

     - Все кончено, - ответил врач,  удовлетворенно  наблюдая  мерцавшую  за стенками колпаков опавшую, съежившуюся серую массу, - все кончено,  холод  и запустение.

     52

     - Так, - сказал Тайтон, раскладывая на столе экземпляры протокола. -  А теперь, прошу вас  подписать  бумаги,  -  он  расстегнул  клапан  нагрудного кармана, достал ручку и неторопливо отвинтил колпачок.

     - Это вы кому? - спросил Дик.

     - Вам, господа. Вы подпишетесь как исполнители, док - как эксперт, я  и мои ребята - как свидетели.

     - Столько подписей? - удивился Николай.

     - Таков порядок. Последнюю подпись поставит ваш директор мистер Бодкин.

     - Моя подпись, надеюсь, не нужна? - спросила Мэг.

     - Ваша не нужна, - ответил сержант, сохраняя полное достоинство.  Затем он так же неторопливо собрал подписанные бумаги, спрятал ручку и  сказал:  - Боюсь, нам не найти дорогу назад, к кабинету мистера Бодкина.

     - Я провожу вас, - встрепенулась Мэг.

     - Опять по четырем аллеям? - поинтересовался  Тайтон,  слегка  прищурив глаз.

     - Знаете ли, сержант, я уже как-то привыкла к вам и не так  робею.  Что касается моих  недавних  промахов,  то  вы  уже,  наверно,  простили  бедную девушку. Сразу столько  полицейских  и  почти  все  усатые!  Войдите  в  мое положение.

     - Ну хорошо, хорошо, - сказал Тайтон, с  неудовольствием  озирая  своих безусых коллег.

     - Тогда прошу вас, - Мэгги решительно направилась к дверям.

     - Ник, - сказал повеселевший Глен,  когда  последний  мундир  исчез  за дверью, - ты знаешь, сколько  требуется  полицейских,  чтобы  ввернуть  одну лампочку?

     - Нет, - ответил Николай.

     - Шесть.

     - Это как же?

     - Один залезает с лампочкой на стол и приставляет  ее  к  патрону.  Еще четверо берут стол за ножки и начинают его вращать.

     - Понятно, - улыбнулся Николай, - а шестой?

     - Шестой ходит по кругу в противоположном направлении, чтобы у  первого не закружилась голова.

     53

     - Вам туда, сержант, -  сказала  Мэг  у  приемной  кабинета  Бодкина  и скрылась в ответвлении коридора.

     Тайтон докурил сигарету, старательно погасил ее и бросил в урну. Потом, приказав своей команде ждать, открыл дверь. Прямо перед ним стояла Сэлли.

     - Что с вами, сержант? - участливо спросила она.

     - Я уже  смирился  с  вашими  странностями,  мисс  Эдвардс,  -  выдавил Тайтон, - но переодеться с такой быстротой...

     - Не знаю, о каких странностях вы говорите, сержант, но готова  с  вами согласиться. Дело в том, что в нашем биоцентре надолго могут застрять только очень странные люди.

     - В чем другом, но в этом я теперь совершенно уверен, - ответил Тайтон.

     Сэр  Монтегю  не  глядя  подмахнул  протокол.   Процессия   полицейских потянулась к выходу.

     54

     Ричард Глен хохотал до слез над собственным анекдотом.  Смеялся,  глядя на него, и Николай, но постепенно улыбка сползла с его лица.

     - Ты чего? - спросил Глен, обрывая смех.

     - Тим. Хочу попробовать. Вдруг он выйдет на связь.

     Они вернулись к пульту Тима. Николай  нервно  перебрал  клавиши.  Пульт молчал. Еще попытка. Молчание.

     - Неужели?.. - сказал Николай, оглядываясь на Дика.

     Тот пожал плечами.

     - Да, кстати, - воскликнул Николай, - мне же надо срочно  поговорить  с Питом.

     - А мне с Кларой, - сказал Дик. Он подсел к пульту.

     Николай о чем-то возбужденно беседовал с Питом.

     - Хорроу! - вдруг закричал он громко.

     - Что Хорроу? - оглянулся Дик. - Ты чего такой бледный?

     Николай не успел ответить. Раздался стук в дверь.  Теперь  побледнел  и Дик.

     - Кто там?

     Отворилась дверь, и вошел Чарльз Стюарт.

     - Чарли, черт бы тебя драл! Как ты меня напугал. Я подумал, что  Тайтон вернулся, - сказал Дик.

     - Как дела, ребята? - Стюарт извинительно улыбнулся.

     - Ты уже все знаешь? - спросил Глен.

     - Кое-что. Я видел подписанный  протокол.  Ты,  однако,  что-то  весело настроен.

     - Чарли, тебе я скажу, но это... тсс... Никому, понял?

     - Разумеется.

     - В результате ошибки уничтожены не Клара и Пит, а  два  образца  серии Омикрон.

     - Ошибки? - журналист присвистнул. - Молодцы!

     - Да, представь себе, - сказал Глен, улыбаясь.

     - Так, ребята, я пошел, - сказал Николай.

     - Куда это? - поинтересовался Дик.

     - Мне надо найти Хорроу. И Флойда.

     - Интересно, - сказал Дик. И повернувшись к Стюарту: - Что-то Ник  стал