Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

     - Любите Достоевского?

     - О да. Правда, это не моя привилегия.  Он  кумир  многих  американских интеллигентов.  Достоевский  -  это   обнаженная   совесть.   Мне   кажется, обостренная совесть - удел всех великих наций.

     - Признайтесь, Чарли, вы пишете не только для газеты.

     - Так, пустяки. Но хотелось бы написать роман с  долгим  дыханием,  как писали русские. И вообще, я думаю, что нисколько вас не удивлю, если  скажу, что больше всего на свете ценю великую русскую литературу. И знаете за  что? Нигде больше вы не  встретите  такой  глубокой  тоски  по  лучшему.  Давайте выпьем, Ник.

     Рассказывают, что в тот самый предутренний воскресный час легкое облако снов пронеслось над Ноксвиллом и полетело дальше, вслед ускользающей ночи.

     Это были короткие светлые сны. И все, кому они  являлись,  улыбались  и просыпались счастливыми.

     Николаю  привиделось,  что  он  плывет  по  Москве-реке  на   маленьком теплоходе. Рядом сидит Таня. Они пьют лимонад, передавая друг другу бутылку, и смеются.

     Стиву Коулу приснилось,  будто  Джоан  Айкен  пригласила  его  провести уик-энд на ранчо ее отца. Они едут туда на открытой  голубой  машине  Джоан. Она сидит за рулем, а Стив смотрит на  стрекозу,  которая  запуталась  в  ее густых желтых волосах.

     Через пять часов пожилая крестьянка Нисияма Ватанабэ растолкала мужа  и сказала ему: "Тосихито-сан, наш мальчик, наш Сейто скоро придет". - "С  чего ты взяла", - пробурчал муж спросонок. "Я только что видела во  сне,  что  он стал профессором и учительствует в нашей деревне".

     Спустя еще восемь часов облако  добежало  до  московского  меридиана  и просыпалось серебряным дождем над Подсосенским переулком.

     - Ты знаешь, - сказала Таня Бурмина  за  завтраком,  -  мне  приснилась очень красивая поляна, полная желтых и голубых цветов. Я сидела на пеньке...

     - Тебе снятся цветные сны? - спросил Феликс. Он намазал крекер повидлом и добавил ровным голосом: - Это хорошо.

     А Таня не сказала ему, что еще ей приснился Николай. Он бегал по поляне и размахивал большим сачком. Она смотрела на него и смеялись.

     66

     К  вечеру  похолодало,  и  сэр  Монтегю  распорядился  затопить   камин.

Подсвеченные лошади и государственные мужи той эпохи Британской  империи,  к которой Монтегю Бодкин питал  особое  уважение,  наблюдали  из  строгих  рам необычайное  по  составу  скопление  людей  в  кабинете   директора   Центра биокибернетики. Все собравшиеся сообразили вдруг, что целый день не  держали во рту ни крошки, и  набросились  на  внесенные  Сэлли  сэндвичи  и  сдобное печенье.

     - Итак, пора подвести некоторые итоги, - начал Дин Флойд. - Я говорю  - некоторые, потому что в отличие от героя классических детективных романов не в состоянии нарисовать умилительную и размягчающую  умы  и  сердца  картину: добро торжествует, преступник в тюрьме, сыщик, размотавший клубок,  с  чеком на крупную сумму едет на Гавайи.  -  Флойд  стоя  отхлебнул  чаю  из  тонкой фарфоровой чашки  и  продолжал:  -  Вас  несомненно  интересуют  подробности происшедших  драматических  событий.  Будучи  не  в   силах   рассуждать   о необычайных способностях ваших одухотворенных компьютеров,  хочу  предложить полицейскую версию той цепи преступлений, отдельные  звенья  которой  задели ваше далекое - казалось бы - от мирских бурь высоконаучное учреждение.  Мне, однако, уже давно известно, что нынешний криминальный мир нередко  прибегает к услугам компьютерных сетей и центров. Я следил за  делами,  связанными  со злоупотреблениями компьютерами, поскольку в свое время  принимал  участие  в раскрытии подобных преступлений.

— Инспектор скромничает,— подал голос Стюарт.— Это он два года назад вынудил двух сенаторов подать в отставку, когда обнаружил их причастность к подтасовке результатов выборов в Главном вычислительном центре конгресса.

     Флойд съел печенье, отхлебнул чаю и удовлетворенно оглядел кабинет.

     - Вот и ваши питомцы привлекли внимание далеких от науки сил. Речь идет о необычной даже для ко  всему  привыкшей  Америки  преступной  организации, называющей себя Орденом серебряного рассвета, которая  носилась  с  безумной идеей  решительного  сокращения  численности   человечества   -   с   самыми благородными намерениями, как  вы  сами  понимаете.  Здесь,  впрочем,  я  не компетентен. Уверен, что более  красочную  картину  деятельности  Ордена  вы получите из-под пера нашего талантливого и скорого на руку мистера Стюарта.

     Чарльз Стюарт невозмутимо строчил в блокноте.

     - Я перехожу к изложению более  близких  и  понятных  мне  фактов,  чем психология эстетствующих и философствующих убийц. Начну с того, что Орден не сразу накинулся на ваши создания. Интерпол уже более  года  замечал  попытки некоей организации  использовать  крупные  компьютерные  центры  Европы  для нелегального решения весьма сложных задач. Следы преступники,  как  правило, заметали уничтожением - полным или  частичным  -  компьютеров  и  убийствами персонала. Использовались для этого террористические группы разного толка.

     Поскольку тактика Ордена не отличалась разнообразием, то, обнаружив его следы в Италии, мы предположили, что он свяжется с Красными  отрядами,  и  я внедрил туда своего человека. Взрыв на "Оливетти" - вы читали о нем  -  дело рук того же Ордена. Предотвратить этот взрыв не удалось, поскольку  Спайдер, мой агент, был разоблачен и убит. Однако показания  одного  из  арестованных террористов и письмо Спайдера, полученное уже после его смерти,  вывели  нас на двух людей, направляющих головорезов из этих самых  отрядов.  Оба  они  - американцы. Оба появилась в Ноксвилле.  Мы  легко  выяснили,  что  в  салоне Гудвина регулярно встречаются эти двое и другие функционеры  Ордена.  Однако вывод об их дальнейших намерениях был ошибочным: мы заподозрили возню вокруг суперкомпьютера новой модели  довольно  далеко  отсюда.  Признаюсь,  нам  до самого   конца   не   приходило   в   голову,   что    они    заинтересуются биокибернетическим центром. Слишком уж чистой наукой представлялась мне ваша деятельность, сэр, - Флойд повернулся к Бодкину.

     - Вы, полицейский,  верите  в  чистую  науку?  -  сэр  Монтегю  грустно улыбнулся.

     - Тем не менее, фиксируя  постоянных  посетителей  салона  Гудвина,  мы составили список людей, за которыми установили  наблюдение.  Из  сотрудников Центра в нем фигурировали сэр Мэтью  Килрой,  доктор  Николай  Добринский  и профессор Губерт Хорроу.

     - Ха, меня-то там точно не было, - заметал Глен. - Но почему вы сделали исключение для сэра Монтегю?

     Бодкин сверкнул безупречным пробором.

     - Не придирайтесь  к  инспектору,  Глен.  Гудвин  навещает  меня  дома, господа. Извините за бытовые подробности.

     - Я продолжу, - Флойд отставил пустую чашку  и  жестом  попросил  Сэлли наполнить ее. - Когда исчез Тим - как вы понимаете,  это  было  подготовлено всем ходом событий, - мы сразу же заподозрили,  что  его  похитили