Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

девяти   десятых человечества. Пит  консультировался  с  Кларой  и  Тимом.  Требовал  от  них информации, которой ранее не располагал и никогда не  интересовался.  Прочел Савонаролу, Мальтуса, Альфреда Розенберга, Мао  Дзэдуна.  Проглотил  историю восточных деспотий, изучил практику тоталитарных режимов в России, Германии, Кампучии, Северной Корее.. Потом перешел к трудам по  психиатрии.  Ответ  он зашифровал, по требованию Хорроу, тем же шифром, который  использовался  для введения задачи. Сам Хорроу шифра не знал и передал ответ Фоллу.

     - А Фолл категорически отказался расшифровать нам этот ответ, - добавил Флойд.

     - Но Пит-то его знает, - сказал Стюарт.

     - Пит сказал мне, что Лэрри не  велел  ему  с  кем-либо  обсуждать  эту задачу, и мне не хотелось оказывать на Пита давление, - сказал Килрой.

     - Так вы до сих пор не знаете,  как  можно  укокошить  шесть  с  лишним миллиардов человек? - спросил Глен. - Ай как стыдно.

     - Пит обещал Шеннону не раскрывать тайну ни одному человеку.

     - Но я не уйду отсюда без ответа! - завопил Стюарт.

     - Зачем так нервничать, Чарли? - сказал Николай. - Ответ ведь известен.

     - Тебе?

     - Нет, мистеру Флойду. Он ведь сказал нам, что согласен с выводом Пита. А такой осмотрительный человек, как инспектор Флойд, не станет соглашаться с выводом, который ему не известен.

     - Правда, черт возьми. А ну-ка, Дин, выкладывайте, что вам сказал Пит?

     - Пит сдержал слово. Он ничего не сказал ни одной живой душе. Разве что поделился с Кларой. А  Клара  -  с  Ричардом  Гленом.  -  Дик  гордо  кивнул головой. - А уж Глен рассказал мне. - Флойд достал из  кармана  сложенную  в восемь раз бумажку и начал неуклюже ее разворачивать.

     - Ну будет вам, инспектор! - Стюарт извертелся. - Давайте ее сюда.

     Но Флойд надел очки и, отставив руку с бумажкой, уже читал: "В условиях дефицита   информации    могу    дать    лишь    приблизительный    диагноз: агрессивно-маниакальный   синдром,   отягощенный   комплексом   некрофилии.. Показана принудительная изоляция автора запроса".

     67

     - Простите  мою  запальчивость,  монсеньер,  -  говорил  Силарк,  -  но Хадсон - тупица и невежда, гангстер  старой  примитивной  закваски.  Столько времени провести рядом с уникальными биокомпьютерами и  не  понять,  что  их хозяин  может  стать  реальным  властелином  мира!  Ничем  не   ограниченный интеллект плюс потрясающая  наивность  и  собачья  преданность  хозяину.  Вы понимаете? Они могут все, с ними смешон любой противник. Дело  лишь  в  том, чтобы убедить их в праведности наших действий, а при их  инфантильности  это элементарно, даже если вы хотите сварить суп из собственной бабушки.

     Гроссмейстер поморщился.

     - У кого-нибудь еще есть подобные создания?

     - У русских. В биоцентре недалеко от Москвы. Место называется Пущино.

     - Интересно, можно ли до них добраться.

     - Трудненько. Бдительность - одно из  самых  ходовых  словечек  в  этой стране. Думаю, Пущинский центр  богато  оснащен  охранными  подразделениями. Впрочем, все это сочетается с  жадностью,  безалаберностью  и  наивностью  - такой  вот  винегрет.  Я,  знаете  ли,  одно  время   изучал,   и   довольно основательно, их историю.  И  что  же?  Даже  в  минувшие  века,  захватывая соседние земли, они обычно не грабили их,  а  скорее  делились  своим.  Если хотите, альтруизм и мазохистские комплексы - их национальная  черта.  У  них одна страсть: заставить других жить теми  же  святынями,  какими  живут  они сами. Для этого они готовы идти на муки  физические  и  нравственные,  могут даже ружьем или там боеголовкой пригрозить - все ради того, чтобы  принудить всех вместе с ними воздыхать по поводу неизбывной мировой скорби.

     - Что вы плетете, Силарк. Отвечайте коротко: реально  ли  добраться  до Пущино?

     - Пока не знаю, монсеньер.

     - А эти, ноксвильские, что - уже совсем недоступны?

     - После всего, что натворил Хадсон, проникнуть туда нелегко. Но не  все потеряно. Ходы в Центр мы найдем. Достаточно заново втереться  в  доверие  к кому-нибудь из оставшейся  пары,  а  дальше  все  пойдет  гладко.  Придется, правда, вырастить его до стадии супермозга.

     - А что если мы организуем силами Ордена свое производство?

     - Увы, монсеньер, у нас нет второго Кройфа.

     - А первый?

     - Первый к нам не пойдет. На этот счет мы не должны заблуждаться.

     68

     Прошло две недели, и Николай Добринский начал готовиться к  возвращению домой. Потрясение, вызванное появлением в  пустыне  сада,  который  стихийно получил название Тимгардена, постепенно улеглось.  В  биоцентр  возвращалась обычная атмосфера. Сэр Монтегю по-прежнему царил в своем кабинете, Килрой  и Глен вернулись к  Питу  и  Кларе.  Известие  об  их  спасении  вызвало  было раздражение властей, но повторный приказ  об  уничтожении  издать  никто  не решился: просочившиеся в печать сведения об Ордене и новая атмосфера  вокруг работы Центра, атмосфера Тимгардена, исключали такую возможность.  Профессор Хорроу покинул Ноксвилл. Он получил повышение и уехал - заведовать  каким-то отделом в департаменте планирования науки. У Эдвардса,  в  казино  Ромеро  и баре Ай-Кью затихли разговоры о происшедшем. Но с двух до трех  на  дорожках парка уже не было видно Бенджамина Кройфа в тренировочной  фуфайке.  Николай навещал его в больнице, где тот провел несколько дней, потом  дома.  Но  ему показалось, что старику эти посещения в тягость, и он прекратил их.

     Нанеся последний визит сэру Монтегю, Николай устроил небольшую  пирушку у Эдвардса, где и простился с  Диком,  Сэлли  и  Мэг  -  она,  кстати,  тоже уезжала: в Кембридже начинались занятия. Стюарт заявил, что проводит Николая до самолета.

     По дороге в аэропорт Добринский решил в последний раз навестить Кройфа, но потерпел неудачу.

     - Мистер Кройф каждый день уезжает из дома очень рано,  а  возвращается так поздно, что мы с женой и не знаем, когда, сэр, - сказал Николаю  высокий пожилой мужчина со впалыми щеками, вышедший из соседнего коттеджа. -  Но  он просил передать вам кое-что. Прошу вас, зайдите в дом.

     - Если позволите, я пока напишу ему записку.

     В холле Николай присел у телефонного столика и написал:

     "Дорогой Бен, я никогда не забуду эти месяцы работы с вами и  Тимом.  Я знаю, что потеря Тима для вас равносильна потере  сына,  и  не  пытаюсь  вас утешать. Уверен, что лучшее в Тиме вложено в него не обучающей программой, а вами. Жертвенность Тима - это отражение вашей души. Верю, что вы преодолеете горечь утраты. Верю, что