Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

— Нет, Валек, тебя просто-напросто сегодня убьют.

— Да? Просто так возьмут и убьют? — Валентин поднял плечи, круглое его лицо опрокинулось к потолку. Он потерянно развел руками.— Что ж я такого сделал, чтоб меня?..

— Ничего особенного. Просто Морфий не хочет, чтобы другие его люди подумали, будто Морфия можно ослушаться. Чтоб никому больше неповадно было пренебрегать просьбами Морфия. Морфий считает тебя неблагодарным, неплатежеспособным...

— Да! Я задолжал ему. Вот и за это,— Валек раздраженно ударил по полупустой бутылке. Она грохнулась на пол и закатилась под стол, обрызгав при этом обувь гостя.

— Что теперь разговаривать? Я пришел помочь тебе избежать этой участи.

— Но как? — Валек потерянно уставился на своего странного ангела смерти.

— Тебе необходимо вернуться к оркестру и как ни в чем не бывало лабать.

— Легко сказать.

— А когда свое отработаешь, из кабака не выходи. Спрячься где-нибудь. Пережди. Не высовывайся.

— И что? Они уйдут? Оставят меня? Как будто они не знают где я живу, по какой дороге хожу. Чушь, чушь! — Валек заломил руки.— Уж лучше я сейчас позвоню куда следует...

— А вот этого не вздумай сделать. Тогда я не смогу тебе помочь. Сиди. Жди. Ты легко узнаешь, когда можно выходить. Смывайся сразу. Уехать было бы лучше всего.

— Слушай! — Валек быстро протрезвел, цепко вперился в глаза благодетеля,— Слушай, а ты в самом деле здоров? Может, ты псих? Или жулик дешевый, присмотрел на мне одежду и ловко тут разыгрываешь детектив? А вот я сейчас позову Морфия. Он в зале. Что тогда запоешь?

— Зови, — махнул рукой благодетель,— если хочешь лишиться жизни. Тогда наверняка мне не спасти тебя.

— А как я узнаю, что можно выходить?

— Как только услышишь большой шум, сразу же выходи и, не теряя времени, рви когти куда подальше.

— Ну что там? — спросил Морфий.

— Ничего! Выдул все три бутылки и лабает лучше, чем тверезый,— доложил официантик.

— Смотри, Козел, чтоб не улизнул, как это уже было. Правда, в тот раз он мне понадобился по пустяковому долу. А сегодня — важняк. Нельзя тебе его прозевать.

— Пойла подать еще? — вежливо уточнил Козел.

— Еще баллончик и, пожалуй, хватит,— решил Морфий.

— К нему заходил хмырь какой-то.

— Кто?

— Черт его знает. Из местных. Рвань сплошная. Не наш клиент. Это точно.

— О чем говорили?

— Просил купить какие-то шмотки. Валек послал его, но вежливо. Предлагал выпить, так отказался. Представляете, от «Нового Света» отказался! — Козел снисходительно усмехнулся, открыв мелкие с желтинкой зубы.

— Знал бы, что шампань от меня, так не посмел бы.

— Это точно,— хихикнул Козел.

— На всех не напасешься,— отрезал Морфий.— Топай, поглядывай. Я надеюсь на тебя.

— Принято,— поклонился официантик и пропал среди танцующих, заполонивших зимний сад.

«Здорово же меня облапошил этот проходимец»,—сокрушался вполголоса Валек, натягивая на себя холодную курточку, напяливая кепку, полученные взамен плаща и шляпы.

За дверью подсобки послышались шаги. Затем стук в филенку: один раз, другой, третий.

— Валек? Ты здесь? — донесся конспиративный голосок Козла.

Валек не шелохнулся. Шаги удалились и пропали.

«Положение дурацкое. Ну, конечно, проходимец и бродяга раздел меня, как мальчишку. Никакого здравого смысла не осталось в черепушке. И это со мной и во мне с тех пор, как начал ширяться. Ширма и довела до ручки. Но откуда, откуда благодетелю-бродяге известна моя зависимость от Морфия? Ведь именно на ней он так ловко сыграл. Облапошил? Или в самом деле предупредил? А что если они меня таким вот путем решили сломать? Морфий подослал специалиста, и тот меня обработал психологически? Ну зачем кому-то просто так за здорово живешь рисковать собственной головой, лезть в эту кашу, чтобы выручить давно пропавшего лабуха Валька?!»

В полной темноте подсобки вдруг зазвучала искристыми брызгами жига, которую Валек сочинил в лучшие свои годы. Валек зажал уши. Но музыка фонтанировала, словно шампанское из бутылки. Пахла виноградом — этим духом вечного веселья и удачи.

Человек в сером плаще и темной широкополой шляпе, надвинутой на глаза, уже полчаса маячил на пустынной Набережной.

— Хозяин. Я уж думал — он смылся. Гляну в окно — нет. Пришлось сбегать на улицу. Ждет на воздухе.

— Принято,— ответил Морфий и тут же поднялся.— Проследишь потом, что дальше будет. А сейчас исчезни к своим тарелкам.

Человек в плаще, увидев приближающегося Морфия, сорвался с места и быстрым шагом двинулся прочь.

— Валек! Куда ты? — весело окликнул убегающего Морфий.— Постой же!

Убегающий прибавил шагу. Вдруг резко свернул и по ступеням спустился к самой воде.

— Ну ты и мастак бегать, брат,— одышливо сказал подошедший Морфий.

— Не брат, а шурин,— сдавленным голосом последовало в ответ.

— Какая разница? Я к тебе всегда относился по-братски. Но ты сам не захотел. И потому ты мне не брат и не шурин. Теперь ты никто.

В этот момент «Никто» резко и сильно ударил Морфия в лицо. От неожиданности Морфий покачнулся. «Никто» кинулся прочь — по ступеням наверх, к Набережной.

— Назад! — закричал не своим голосом Морфий, в несколько скачков настиг беглеца и длинной рукой достал до его спины.— От меня не уйти, шурин.— Жертва медленно поворотилась и грудью повалилась на коротко блеснувшее влажное острие.

Морфий бережно обнял свою жертву и повел-потащил, словно перепившего в ресторане приятеля, к лавочке. Посадил смертельно послушного на присыпанную первым снегом доску. Заглянул под шляпу, пробормотал: «Неузнаваемый видок! Смерть и впрямь не красит!» И пошел прочь, бросая взгляды на спокойно ворочающееся за парапетом море. Море было не по-январски тихим и маслянисто-гладким.

Небольшой этот курортный городок оглушила новость: из городской больницы пропал труп. Тяжелораненого мужчину средних лет «скорая» доставила в реанимацию сразу после полуночи. К утру, не приходя в себя, пострадавший скончался. Вымотавшиеся вконец реаниматоры, сообщив куда следует, заперли труп в боксе, а сами отправились попить чаю. Спустя час, когда вызванный эксперт-патологоанатом явился, тела на месте не оказалось.

Все, кто соприкасался с умирающим, срочно были собраны в следственном отделе городского управления милиции, где фоторобот быстро воссоздал портрет покойного, то есть без вести пропавшего мертвеца. Дальше дело не сдвинулось ни на йоту. И было бы оно сдано в архив как безнадежное, если бы через несколько дней в милицию не