Град на холме - Дмитрий Чайка

его товар, его люди и его скот. Если в землях общины кто-то напал на купца, то либо община находит разбойника, либо она платит за убыток. Если купец обманул казну, его имущество конфискуется. Проценты по займу не должны превышать треть от суммы долга. Монету бьет только теарх, хранитель острова, и никто другой.

— О войске.

Войско принадлежит не родам, а государству. Личные дружины знати распускаются, а воины переходят на службу правителю. Они получают плату серебром или землей за службу. Каждый воин имеет право на долю добычи. Треть ее получает казна, треть — командиры и треть — солдаты. Офицеры назначаются за воинское умение, а не за происхождение.

— О власти.

Власть держится на трех столпах: меч, торговля, вера народа. Если один столп падает, то государство ослабевает. Теарх имеет право: объявлять войну, заключать мир, назначать чиновников. После смерти теарха власть переходит к его сыну, но синклит тремя четвертями голосов может отменить наследование, если правитель слаб. Войны за родовые обиды запрещены.

— О рабстве.

Рабство разрешено, но раб может выкупить свободу, получить ее за воинскую службу или если владеет полезным ремеслом. Тогда казна платит компенсацию хозяину. Убийство раба без причины — штраф в размере ста драхм.

— О преступлениях.

За убийство полагается вира семье либо казнь преступника, если он не может за себя заплатить. За измену государству — смерть. За воровство: возврат в тройном размере либо рабство на пять лет. За заговор против власти — казнь и конфискация имущества.

Я говорил, говорил и говорил, а старейшины спорили до крика. Невзрачный мужичок, сидевший в углу, с невероятной скоростью записывал все, что слышал. Первый вариант конституции Альбиона получился чудовищно примитивным, даже для варварской Правды. И это не случайность. Три десятка старейшин из пяти племен непременно вспомнят, как наказывают в их деревне за кражу свиней, за порчу девок и за потраву чужого поля. Мне не нужно выдумывать это и навязывать новый закон этим людям. Они выработают его сами. Моя задача — лишь подливать им вино. И слава богам, у меня его еще много. Я никуда не спешу. Ведь не каждый день пишешь конституцию для целой страны.

— Кстати, игемон! — подняли на меня глаза старейшины. — А как твой новый город называется?

— Как-как, — задумался я, а потом ляпнул первое, что пришло в голову. — Камелот!

* * *

Почтенные менялы Спури и Авле, купцы Леон и Пифей, а также еще два десятка самых богатых и влиятельных людей Сиракуз внимательно смотрели на хентанну Мениппа, который задумчиво потирал бритый подбородок, не зная, с чего бы начать разговор. Драгоценный шелк рубахи как будто душил его, и он то и дело пытался ослабить воротник, и без того свободный. Наверное, ему тяжело дышалось из-за толпы, что набилась в рабочие покои ванакса, которые теперь занимал хранитель трона. Коренастый и кривоногий всадник, поднявшийся на вершину власти из простых солдат, казался чужеродным в этом наполненном роскошью месте. Словно репей среди сидонских роз.

— Царица Береника на сносях, — сообщил хентанна радостную весть, а полившиеся со всех сторон славословия пресек взмахом руки. — Я не для этого вас собрал, почтенные. Вы верно послужили мне, и только на вас я могу опереться. Знать требует раздела власти. Эвпатриды хотят получить половину должностей во дворце.

— Правильно ли мы понимаем, сиятельный, — осторожно спросил Пифей, — что они требуют этого не сами, а через юную царицу.

— Именно, — зло оскалился Менипп. — Мы все ждем появления наследника трона. И вы все знаете, что будет, когда он родится.

Купцы, менялы и владельцы мануфактур погрузились в глубокую задумчивость. Намек прозвучал предельно ясно. Если родится наследник, вокруг него тут же сплотится вся аристократия, мечтающая свергнуть власть обнаглевшей черни. И свергнуть власть хентанны, ее главы. Царица Береника, которой стукнуло пятнадцать, своего диковатого мужа ненавидела и боялась до колик. Она будет готова на все, чтобы избавиться от его опеки. Один удачный заговор, и выскочку Мениппа убьют, а у руля встанет регент из гербового рода, который мигом передушит всех, кто сейчас сидит в этом зале. Он аннулирует все векселя и закладные знати, а деньги менял заберет в казну. Ему придется это сделать, чтобы спасти ее от краха.

— Мы не дадим сбросить страну в пропасть, сиятельный, — высказался Авле, который незаметно встал во главе партии купцов в синклите. — Мы целиком и полностью на вашей стороне.

— Тогда найдите немного денег на праздник для моей тещи, — весело оскалился Менипп и повернул голову в сторону Спури. — А ты вылижи ей туфли. Она примет твое унижение как должно и заткнется на какое-то время. Не стоит ее злить по мелочам. И не стоит напоминать лишний раз, что она здесь почти никто. Пусть знать играет в карты, веселится и проедает накопленные денежки. Я же вижу, что происходит. Уже три семьи на этой недели валялись у меня в ногах, просили помощи с закладной. Они изрядно задолжали кому-то из вас, а теперь выяснили, что по своим долгам нужно платить. Мы передали имения им в собственность, но даже это не помогло. Они как были бесполезными дураками, так ими и остались.

Спури скромно молчал, разглядывая носки мягких туфель из позолоченной кожи. Эти семьи были должны ему, и он рассчитывал хорошо поживиться на их долгах. Ведь именно купцы, новые члены синклита, протолкнули закон о том, что земля теперь стала товаром. От сотворения мира такого не бывало.

Все пошло так, как он и предвидел. Теперь, при новой власти, бестолковые и неразумные эвпатриды, лишенные поддержки ванакса, начнут массово терять свои земли, а с ними вместе и свою власть. Роскошный образ жизни съедал все доходы, и лишь самые богатые из них еще прочно стояли на ногах. Но даже они не хотят платить по долгам, и ради этого пойдут на любую подлость.

— Ваша светлость может быть уверена в нашей абсолютной преданности, — высказался Спури, и остальные согласно закивали. — Клянемся, как только над вашей головой сгустятся тучи, мы встанем рядом с вами. Ведь, в конце концов, только вы сможете защитить страну от вторжения варваров.

— Каких именно варваров? — недоуменно повернул голову в его сторону Менипп.

— Слухи ходят, господин, — туманно намекнул Пифей, — что на востоке уже создают новые корабли и новые пушки, которые бьют дальше и точнее. А раз