Град на холме - Дмитрий Чайка

в прошлом году жили люди и пасся скот. Можно было и час, и два ехать, не встретив ни одного человека. И только затылком опытные воины чувствовали пристальные взгляды, провожающие их из зарослей. Кое-какие люди тут все-таки были.

— У нас хороший дом в Бибракте стоял, — вздохнул Акко. — Неужто и его сожгли?

— Дотла, — мотнул головой Дагорикс. — И твой, и наш, и всех остальных всадников. Пепел теперь вместо Бибракты. И на месте Кабиллонума моего тоже пепел. Ни складов, ни причалов, ни мастерских, ничего не осталось. Я своей рукой все спалил.

— У арвернов все еще хуже, — хмыкнул вдруг Акко. — Мы же там ни лозы, ни яблони не пощадили. А теперь там солдаты стоят. Я слышал, они оттуда толпы народу угнали.

— Ага, — кивнул Даго. — Их сразу на корабли в Арелате посадили и на какие-то далекие острова отвезли. Плохая судьба. Лучше с оружием в руках умереть.

— Бибракта! — повернулся к ним Нертомарос, довольно оскалив зубы. Он изрядно отдохнул за зиму, поправился, а его люди залечили свои раны. По бокам седла Нертомароса свисали два здоровенных брахибола. Поклонник благородной войны изрядно пересмотрел свои взгляды на жизнь. Он больше не считал, что ружья и пистолеты — это позор. Горечь поражений смыла глупые предрассудки, навязанные менторами в гимнасии.

Их здесь ждали. Из полусотни семей всадников эдуев, мандубиев и сегусиавов уцелела едва ли половина. Да и у этих вместо погибших отцов на встречу пришли сыновья, которые поглядывали на счастливчиков, отсидевшихся за морем, с нескрываемой завистью. И Акко, и Нертомарос, и Дагорикс увешаны золотом. Золотом же украшено их оружие и конская сбруя. Их слуги сыты и щеголяют драгоценными серьгами и браслетами, а лошадиные бока гладкие и лоснящиеся. Таких не наесть на прелом сене. Этих лошадей явно кормили овсом. Для разоренных войной родов все увиденное стало почти что вызовом. В Эдуйе даже знатные семьи голодали до самой весны, сберегая остатки зерна для посевной, как величайшую драгоценность.

— Приветствую вас, благородные, — поднял правую руку Даго, а потом обнял и поцеловал каждого из присутствующих. Нертомарос и Акко последовали его примеру. Таков был старинный обычай.

— Однако вы с целой армией сюда пришли! — изумились всадники, которые прискакали на встречу лишь с небольшой свитой из ближней родни.

— Времена такие, — усмехнулся Акко.

— Ну, располагайтесь, — всадники повели рукой по сторонам, показав пепелище, из которого торчали остовы богатых когда-то домов.

— Как здоровье родных, благородные? Как ваши поля и стада? — задал Даго положенный вопрос, усевшись на чурбак, который заменял тут украшенное резьбой кресло. Вопрос прозвучал на редкость неуместно, но таков ритуал, от которого отступать нельзя. Быстрый переход к делам считался неуважением и грубостью.

— Родных у нас осталось немного, — хмуро ответили ему. — А скота еще меньше. Зато мы слышали, твой брат богатеет на глазах.

— Дела у Бренна идут хорошо, — серьезно ответил Даго. — Слава богам. Его земли процветают, а стада приумножились.

— Неплохо он устроился за морем, пока нашу страну разоряют, — с кривой ухмылкой сказал глава рода Лося. — Далеко смотрит паренек.

— Ты хочешь обвинить моего брата в трусости, Эгерикс? — Даго приложил руку к уху, словно пытаясь расслышать сказанное.

— Нет, Бренн Дукарии точно не трус, — покачал головой всадник. — Но он не пришел на помощь своему народу. Это его не красит.

— Он ушел за море, оставив землю рода мне, — спокойно ответил Дагорикс. — Почему Бренн должен защищать тебя или меня, когда в его новых владениях не останавливается война? Если бы он пришел сюда, то тут же получил бы большой набег северян. Нет, Эгерикс, мой брат не дурак. Он не станет рисковать, чтобы спасать тех, кто сам не хочет воевать за свою землю.

— Ты это о чем? — побагровел всадник. — Я честно бился. Ты же сам стоял рядом со мной. Ты забыл, что ли?

— А где ты был, пока я громил обозы южан? — ткнул в него пальцем Даго. — Я слышал, ты решил договориться с легатами? Ты откупился от солдат!

— Ну, откупился, — не стал препираться всадник. — Все лучше, чем гибнуть понапрасну. Я и сейчас предлагаю договариваться с ними. А что предлагаешь ты, Дагорикс?

— Я предлагаю воевать, — ответил тот. — Воевать до тех пор, пока они не уйдут с нашей земли. Я буду резать каждого, кто станет платить подати чужакам. Тех, кто станет с ними торговать. И тех, кто признает их суд. У солдат будет земля под ногами гореть.

— Остынь, Даго, — заорали всадники. — Да ты спятил! Мы разорены! Если не посеемся, то с голоду умирать начнем!

— Вы трусы! — заревел вдруг Акко, который за все это время не сказал ни слова. — Кто из вас хочет пойти под ванакса? Пусть поднимет руку! Я хочу увидеть этих людей!

Из двух десятков всадников руку подняли пятнадцать человек. Остальные, почуяв подвох, делать этого не стали. Чутье их не подвело, потому что Акко заорал.

— Поединок! Я вызываю вас на поединок до смерти! Бьемся по очереди!

— И я вызываю! — высказался Нертомарос, который трусов презирал, а подраться любил. Он и мысли не допускал, что вся слава достанется его другу.

— И я вызываю! — встал со своего чурбака Даго. — Тот, кто хочет покориться ванаксу, трус. Я буду биться с ним на любом оружии.

Всадники застыли. Нертомарос — сильнейший из воинов Эдуйи, Дагорикс едва ли уступал ему, да и Акко слыл отменным фехтовальщиком, на славу обученным в Массилии.

— Я бьюсь первым! — рыкнул Нертомарос, и Акко, понимающе улыбаясь, поднял перед собой ладони и отступил. Бейся, мол…

Всадники побледнели и сделали шаг назад. Они в одно мгновение поняли, что попали в ловушку. Не поединок это будет, а простое убийство. И что убийство это спланировал тот, кто унаследовал мудрость своего отца. Бренн Дукарии, хитрая сволочь, знал, что именно так все и случится. Всадники переглянулись растерянно, пытаясь найти выход. Только вот нет у них выхода, потому что по обычаю кельтов от поединка отказаться нельзя. Это неслыханный позор, после которого всаднику остается только бежать, бросив родовые земли. Собственные амбакты отвернутся от такого.

— Я бьюсь с тобой, Эгерикс! — Нертомарос, красуясь, ткнул пальцем в