Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

и в далеком прошлом: огромная гиря, падающая на весы правосудия не в пользу летавицы. Мне стало жарко. Горячая волна залила голову, стукнулась в виски. Гаевский сегодня открыл мне уйму всяких шокирующих фактов. Он пытался выбить меня из колеи, взрывая все новые и новые информационные бомбы в моей голове? Жаль, если так. Мне казалось, мы с управником стали немного искренней друг с другом.

В любом случае, если он пытался вывести меня из равновесия, у него это получилось, так как я, погруженный в свои рефлексии, не заметил Сулену, сидящую на потрепанном временем крыльце ветеринарной лаборатории.

Хотя мог даже в нормальном расположении духа ее не узнать: в этот раз она была рыжей и растрепанной, с пронзительно изумрудным взглядом, чем-то напоминающая внешне Лизу, только в моей подруге никогда не пылал столь яростный ведьмовский огонь.

И сидела Сулена в ковбойской рубашке и брюках-карго цвета хаки, по-мужски расставив ноги и упираясь растопыренными локтями в острые колени.

— Ох, — сказал Гаевский вместо традиционного приветствия. — Наш день перестает быть томным.

Мы сели рядом с потворой, при этом я почти физически ощущал волны ядовитого пара, исходящие от нее.

— Сулена, ты вне себя от злости или обиды, — покачал головой Гаевский. — Так что — рассказывай сразу. Иначе взорвешься.

— Вы, конечно, ничего не слышали о Николае Штайере, — обвинительным тоном начала потвора.

— Разумеется, — примирительно согласился Гай.

— Метафизик Штайер занимался терпеновыми соединениями, — сказала Сулена. — Я не буду читать вам лекцию. Просто потому что даже у подготовленного химика вашего мира со всевозможными званиями и достижениями, понятие и принятие этой информации заняло бы годы. Скажу только, что Штайер искал формулу соединения эфирных масел, проникающую во виды материи во всех формах её существования… Летучее соединение, как игла, пронзающая миры… Черт…

Сулена посмотрела на меня и махнула рукой.

— Кому я рассказываю? Вот Гронг сразу понял…

«Она нас глубоко презирает», — понял я. — «Люди для нее, как для нас противны скунсы в момент высшей вонючести. Лично против скунсов потвора ничего не имеет, просто брезгует находиться рядом. И в то же время — это наш мир, и она не может игнорировать человечество. Даже зависит от него, и это ее больше всего раздражает».

— Про эфирные масла — понятно, — быстро кивнул я. — Это имеет отношение…

Сулена перебила, громко фыркнув:

— Со Штайером под видом помощника работала одна из наших потвор, тогда это направление казалось перспективным и для нас. Но Волгава погибла, успев передать, чтобы мы никогда с идеями Штайера не связывались. Она могла это сказать только в одном случае — если там происходило что-то жуткое, возможно, жертвенное, выходящее за живые законы природы.

— Даже для потворы? — почему-то язвительно спросил Гай.

Сулена посмотрела на нас глазами резко потемневшими, сузившимися. Торжественно-уставшая, презрительная и прекрасная.

— Потворы имеют дело только с тонкими, эфирными материями. Никакого «мяса». Сам Штайер умер более ста лет назад по вашему исчислению времени. Наверное, не преуспел в своих изысканиях, иначе информация хоть как-то бы просочилась. Нам казалось, что история давным-давно канула в небытие, никто не любил о ней вспоминать. Волгава… Это было слишком мучительно, думать о том, что одну из нас получилось вывести за пределы существования.

— Убить? — уточнил я.

Сулена сверкнула неистовым взглядом:

— Потвору нельзя убить физическими средствами вашего мира, — бросила она, не терпящим возражений тоном. — В общем, несмотря на всю боль, которую вызвал у нас уход нашей сестры… В связи с открывшимися событиями, мы достали записки Волгавы и расшифровали их…

— Она вела дневник? — задумчиво спросил Гаевский.

— А что вас так удивляет? Любой исследователь ведет дневник. Потворы дублируют личные записи на общий фон. Мы связываемся… Это неважно. Главное, что в ее записях и в самом деле присутствует младенец.

— Как же вы не заметили раньше? — не удержался я. — Такую-то информацию…

— Я же говорю — этому виной множество факторов, — с досадой сказала Сулена. — Во-первых, она сама строго-настрого завещала никогда не лезть в эти разработки. Во-вторых, нам и без указаний было больно вспоминать о ней. А в-третьих… Сейчас мы знали, что именно искать. От правильно заданных вопросов зависит качество и точность ответов. Раньше мы думали, нужно нащупать в ее записях информацию о терпеновых соединениях, чтобы получить ответ на главный вопрос. А теперь оказалось, что самым важным является обстоятельство, о котором мы и подумать не могли, пока я случайно не нашла разбавленную сущность потворы в этом месте.

В глазах Сулены вдруг мелькнула растерянность. Это было так необычно, что я подумал — показалось. Солнечный свет очень рассеянно и зыбко падал сквозь густые ветви столетних деревьев. Наверное, один из преломленных лучей отразился в ее зрачках.

— Не знаю, — пожала плечами она. — Может, в ходе экспериментов Штайер пытался таким образом дополнить формулу взаимопроникновения миров, может… Одним словом, кажется, у него получилось смешать две сущности — человека и потворы — в младенце. Мы думали, это невозможно. И сначала не хотели верить, но расшифровка почти точна. У Волгавы был ребенок. И его след теряется…

— В детском доме Яруги, — не знаю, почему брякнул я, вдруг первое, что пришло на ум, и тут сам поразился. — Ребенка отдали в приют, а затем он попал в наш детский дом.

— Именно, — Сулена кивнула вдруг даже с каким-то уважением. — Это было давно, и где сейчас…

— Сейчас, — выдохнул я. — Он мертв. Погиб неделю назад.

Я все еще не мог поверить.

— Вот же черт… Серьезно? Наш старый добрый Митрич какая-то… внереальная потвора?

Сулена фыркнула с таким презрением, что меня чуть не снесло с места.

— Не какая-то, — быстро вмешался управник. — Единственная в своем роде. По крайней мере, в нашем мире — точно. Эх…

Он вдруг как-то особенно горько крякнул и совсем по-стариковски махнул дрожащей рукой. Этот жест вообще не вязался с Гаевским, сразу становилось ясно — управник вне себя.

— Упустили… Такое! Под самым носом! Кто бы мог подумать… Предотвратить…

— Как предотвратить? — вдруг произнесла Сулена, молчавшая все время, пока Гаевский удручался. — Я же говорила, потвору невозможно убить ни одним способом, известному на данный момент человечеству.

Она подчеркнула слово «данный».

— Но лев…

Сулена покачала головой:

— Тоже — мимо. Любое физическое воздействие — мимо.

— Но эта потвора была наполовину человеком, — возразил Гай. — А значит…

— Нет! — отрезала она. — Я не стану вдаваться в подробности. Это тайна нашего существования, которую клан потвор тщательно оберегает. Волгава — единственная потвора, погибшая в вашем мире. Но она работала с алхимиком, очень мощным алхимиком. Физическое уничтожение исключено. Ее можно только «выпить», но ни одно