Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим - Денис Игоревич Камков

в кружении воздуха, она ударила бы прямо в голову Анл’луриин, завязшую в борьбе со стихией, если бы не левая сика, которую жрица сумела все же чуть сдвинуть в сторону. Огонь коснулся лезвия клинка и растекся по нему пленкой, сжирая и расплавляя своим жаром металл, который становясь мягким, тут же слетал с эфеса, уносясь в круговороте вихря. Уговоры, похоже, остались в прошлом и теперь друид стремился убить непокорную жрицу.

Волосы Анл’луриин полоскались от нее справа, подчиняясь круговерти, сквозь которую она шла. Второй шаг давался ей с еще большим трудом, а до куба и друида, стоявшего прямо на нем, было еще не менее пяти футов. Проводив взглядом улетающую расплавленную сталь сики, она отбросила бесполезную рукоять, оставив свою ладонь пустой. В ней она начала формировать заклятье, которое позволит ей в последний момент, слегка удивить старика.

Друид тоже посмотрел на постепенно остывающие капли стали, кружащиеся вокруг него и вздохнув в притворном сожалении, снова обратил свой лик к ставшей чуть ближе к нему молодой дроу.

– Упорству храбрых, слагаем и поем мы песни, – улыбнулся он насмешливо. – Позволь мне дать тебе последний совет перед твоей смертью, молодая жрица. Тебе все равно не пробиться ко мне, как бы ты не насиловала свой, несомненно, тренированный и сильный организм, а сил противиться моей Воли, в тебе уже так мало, что я отчетливо вижу, как дрожит в последних усилиях сохранить разум твоя защитная аура. Мне и моему принцу не нужна изуродованная красавица с кашей вместо мозгов, сломленная и истерзанная как морально, так и физически. Именно поэтому я дам тебе еще один шанс остаться в собственном рассудке и не потерять своей несравненной красоты, что тронула сердце моего молодого правнука.

Предпоследний шаг к алтарю Анл’луриин сделала чисто на собственной воле и упрямстве. Сил, как у ее вопящего от боли тела, так и внутри ее души уже не оставалось. Слова друида вдруг начали обретать неведомый доселе смысл, а его последний шанс, который он ей предлагал, вдруг показался ее теряющему свою индивидуальность разуму, манящей, спасительной соломинкой, за которую хватается утопающий в трясине, утягивающей его на дно темного болота.

– Ты готова уже сдаться, Анл’луриин? Ты готова покориться мне, как проводнику Воли богини Эйлистри? Ты готова отринуть привязанность к своей расе и присоединиться к правящей династии своих светлых собратьев? Ты согласна стать любимой женой принцу Геледлинну? – Голос гремел под сводами храма набатом, предвещая изменения в судьбе старшей жрицы, чьих сил больше не было даже на то, чтобы просто устоять на месте.

Анл’луриин почувствовала как ее тянет вниз злая гравитация, она видела что ее взор вместе с ней самой опускается, но не чувствовала больше под собой сгибающихся самих собой в коленях ног. Она печально проводила взглядом медленно падающую из ее разжавшейся в полном бессилии ладони, свою правую сику. Сила друида была подавляющей и била по ней не только словами и увещеваниями, но и ментально, ломая, сминая и уничтожая последние защитные барьеры измотанной до самого предела дроу.

«Неужели это конец?» – Мелькнула в ее голове мысль, чуть не пропав тут же в грохоте доносящегося до нее мощного гласа светлого друида.

«Я падаю!» – Поняла она затем.

Тело ее, вздрогнув в последней отчаянной попытке удержаться в вертикальном положении, упорно не желало сдаваться, держась на ногах лишь каким-то чудом. Ее сознание, заполненное уже наполовину своего объёма голосом вещающего с трибуны куба друида, искало себе убежище глубоко внутри самого себя, сдавая уже практически без боя верхние, наружные слои ее трещавшей по швам ментальной обороны.

– Пади ниц перед величием богини Эйлистри, ибо она уже на пути к нам! Скоро, очень скоро она вырвется из вечного мрака подземного забытья, одарив своим сиянием верующих в нее эльфов, независимо от цвета их кожи! Ведь все они дети общей ветви Перворожденных – истинных покорителей этого мира!

Уже практически потухшая искорка Силы, спрятавшись где-то внутри ее ломающегося во всех смыслах тела, мигнула в последний раз, чуть вспыхнула вновь и, наконец, полностью погасла, сжимаясь в размерах до точки.

«Вот и всё!» – Поняла она, глядя внутрь себя, на черный, безжизненный уголек, оставшийся на месте того, что когда-то было ее связью с верховной богиней.

Сил уже не было давно и даже ее воля и упрямство, благодаря которым она еще хоть как-то держалась на подогнутых, дрожащих в непрекращающихся спазмах дикой боли ногах, покинули ее вместе с затухающей следом за ними надеждой. Слова Л’лос, доселе греющие ее душу каждый миг ее такой короткой жизни, заканчивающейся сегодня на серых плитах чужого ей храма, были последним воспоминанием угасающего сознания, сжавшегося в точку ее агонизирующего мозга. Она ждала их воплощения в своей душе до последнего мига и вот он настал. Теперь эти слова будут последней искрой ее гаснущего сознания, и сломленного собственного Я. Она вспомнила их уже на самом пороге своей неминуемой смерти:

«Я буду с тобой в твоей битве!» – Ирония? Воспоминание? Последняя насмешка ее такой взбалмошной богини? Мысли вязли в холоде умирающего мозга и последней, уже смертельной судороги ее опускающегося на пол истерзанного борьбой, безжизненного тела.

– Я буду с тобой в твоей битве! – Чуть громче, чем прежде, прозвучали слова где-то на задворках сжавшегося в точку и трепещущего перед угасанием, погибающего огонька, рассудка старшей жрицы.

– Держись моя верная Анл’луриин! Не смей падать! Борись! Я С ТОБОЙ В ТВОЕЙ БИТВЕ!!!

Боль никуда не ушла, но ноги ее постепенно перестали безвольно подгибаться, толкая теперь уже вверх все еще обмякшее, практически мертвое тело. Пролетающая перед вздымающейся грозной жрицей, до сих пор еще падающая сика, была на рефлексах еще не понявшего, что будет жить дальше тела, подхвачена перед самым падением на камни серого постамента, ее налившейся вдруг Силой, правой руки. Глаза, успевшие уже закрыться веками в последний раз, скрыв под собой их нежно – фиалковый цвет, распахнулись, но под ними теперь скрывался рвущийся вперед, яростно ревущий огонь божественной Силы!

Улыбка друида, наблюдающего за кончиной уже убитой им непокорной жрицы, медленно сползла с его вмиг посеревшего лица. Он крепче ухватился обоими руками за поднятый под потолок, нестерпимо сверкающий от накаченной в него Силы посох. Его губы зашевелились, быстро шепча заклятие, еще сильнее раскручивающее вокруг него и без того сносящее все на своем пути торнадо. Но было уже слишком поздно.

Последний оставшийся ей до алтаря шаг, Анл’луриин сделал одновременно с пасом своей левой руки, с которого сорвался клубок черного, как смоль шара, абсолютной тьмы.