Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

в гущу драки. Таня вертела головой, одинокая, потерянная. Капюшон мешал обзору. Бежать? Помочь Кэлину? Спасать Лойсу? Группа жандармов двинулась к ним, но Таня уже не замечала их: чуть вдали Тома отчаянно упирался и плакал, а жандарм тащил его, отвешивая подзатыльники. Мир вокруг стал глуше и будто отодвинулся, и всё стало не важно, кроме маленького мальчика, отчаянно сопротивлявшегося взрослому мужчине.

— Тома! — закричала Таня, срывая голос, и бросилась вперед. Оттолкнувшись, она налетела на жандарма, ударила со всей силы. Он упал на землю, тупо уставившись на неё. Из разбитого носа текла струйка крови.

— Бросай плащ и беги! — скомандовала Таня, загораживая Тому.

— Зена, я боюсь… — всхлипнул он.

Вокруг все кричало, хрипело, шумело и двигалось. Люди, полицейские, надсадно каркающие птицы в сером небе — все смешалось в одну галдящую кучу, и только небольшой пятачок площади имел значение. Здесь стоял перепуганный Тома, и жандармы возвышались вокруг, словно затянутые в мундиры звери.

— Вали отсюда! — заорала Таня и ударила другого полицейского, который рванул вперед и попытался ухватить её за руку. В последний момент заметила замах справа, ушла вниз и в сторону. Врезала по затылку противника локтем.

— Ух, — резко выдохнула, закашлялась. Кто-то схватил её за плащ, начал наматывать на руку, заставляя опасно сближаться. Пряжка больно врезалась в шею. Таня снова крутанулась, пытаясь освободиться, но только сильнее запуталась. Горло сдавило.

— А ну иди сюда, урод, — проговорил жандарм, а может, прокричал, время и звуки растянулись для неё. Таня рванула завязки, отдавая плащ в руки жандарма и выставляя лицо на обзор толпе, которая шевелилась, вздымалась и опадала, как волны в неспокойном море. Люди в панике отступали, бежали с площади, и Таня было замерла, подумала об Анке, но тут же увидела, как жандарм целится в неё её же плащом, и выкинула все мысли из головы. Отскочила от летящего плаща, ушла влево от удара и попыталась атаковать в ответ, но промахнулась.

— Я помогу! — это кричал Кэлин. Он оказался рядом, встал с ней плечом к плечу.

— Хватай Тому и Мирчу. Беги, — велела Таня, воспользовавшись паузой. Дыхание сбилось, по шее тёк пот.

— Я не брошу тебя!

— Спасай ребят! — сама не своя от страха и гнева она закричала ему прямо в лицо и тут же пропустила удар. Голова запрокинулась, Таня пошатнулась, по устояла на ногах. Лицо обожгло такой болью, что из глаз прыснули слезы. Из губы на подбородок потекла кровь. В груди полыхнула ярость, прокатилась по жилам. Цветы под рубахой ожили, зашевелили лепестками, соблазняя огромной силой, но Таня пока держалась. Нельзя показывать драконью силу, нельзя обнаруживать себя. Прижимая руку к гудящему от боли лицу, Таня видела, как Кэлин бросился на её обидчика с неистовой злостью, буквально впечатывая кулак в его тупую морду.

— Брось! — Таня вцепилась в плечо Кэлина, пытаясь развернуть его. Кричать было больно. — Забирай всех! Уходите!

Кэлин посмотрел на неё внимательно и долго, а потом сурово кивнул. Крикнул что-то призракам, отдавай приказ, и через несколько секунд на пятачке перед подмостками не осталось ни его, ни Мирчи, ни Томы. Ушли. Таня криво усмехнулась. Ну вот теперь можно ни о чём не думать.

— Ну, кто следующий?!

Занесла кулак, распаленный внутренним огнем, и обрушила его на голову очередного полицейского.

Долго ей драться не дали: противников было слишком много. Её скрутили в считанные минуты, наградив парой жестоких тумаков. Таня пыталась вырваться, рычала и дергалась, но тщетно. Жандармы выкрутили ей руки, и она повисла в их железной хватке, опираясь коленями в плиты площади. Прерывисто дыша, Таня смотрела, как с губы капали редкие капли крови и разбивались о темные плиты площади. Вокруг воцарилась тишина, и в ней словно молот зазвучал стук каблуков, неторопливый, размеренный. Неумолимый. Кто-то приближался к ней, отмеряя дробью сапог последние секунды её свободы.

— Подними голову, ублюдок! — велел один из полицейских, обращаясь, вероятно, к ней.

Таня упорно смотрела вниз. Перед её взглядом мелькнул черный сапог, окованный металлическим узором, а затем исчез под черным подолом. Стук каблуков затих. ОН был совсем рядом. В ушах зашумело, грудь сдавило от страха и стыда. Таня знала, кто перед ней, и не могла заставить себя посмотреть.

— Поднять голову, тварь! — прорычал полицейский.

Она молчала. Вдруг чья-то пятерня болезненно схватила её за волосы и дернула вперед и вверх. Против воли Таня задрала голову, щурясь от зимнего солнца.

Заложив руки за спину, на неё взирал Мангон.

Глава 11. Пленница драконов

Комната сохранила вычурную роскошь прошлого. Обилие лепнины, изразцы, картины с пышно разодетыми людьми на них, обтянутая шёлком мебель, слишком мягкая, почти порочно удобная. Здесь не было и следов модного минимализма, стекла и металла, которыми так кичились архитекторы небоскрёбов. Зато имелись горячо натопленные печи, от жара которых становилось немного спокойнее.

Жрица умирала от духоты, Мангон видел это. Закутанная в красные одежды, она то и дело утирала со лба пот, пока наносила ритуальную краску ему на лицо. Прикосновения её коротких влажных пальцев были едва ли не противны, но Мангон терпел, считая своё раздражение капризом. Мысли о предстоящей казни вызывали приступы тошноты, как и большинство дел, которыми он вынужден был заниматься последние годы. Ощущение удавки на шее, что затягивается всё туже, стало особенно острым в маленькой гостиной с окнами, выходящими на площадь. И жрица была тут не причем, не причем был и камин, но Адриану нестерпимо хотелось уничтожить и первую, и второе, испепелить все вокруг и вознестись наконец над городом, свободным и никому ничего не должным. Может быть, когда-то он совершил ошибку, решив цепляться за проклятую человечность…

— Чудесный день, не правда ли?

Мангон дёрнулся от неожиданности, и кисть скользнула по его щеке, оставляя кривой черный след. Жрица испуганно охнула, и Адриан наградил её тяжёлым взглядом. В комнату тем временем вошёл Денри, именно ему принадлежала абсурдная фраза о чудесном дне.

— Доброе утро, Огрес, — откликнулся Мангон, терпеливо позволяя вытереть краску с лица. — Что тебя заставило поверить, что этот день чудесен?

— Сегодня не так холодно, и народ уже собирается. Я впервые появлюсь перед ними в роли правителя.

— Ты поэтому так оделся?

На Денри был белый костюм с серебристым жилетом, укороченный камзол с крупными эполетами накинут на одно плечо. Молодой дракон выглядел свежим и отдохнувшим и буквально источал жизнерадостность.

— Оделся как? — он развел руками, красуясь.

— Вернитесь, пожалуйста, к моему лицу, — холодным тоном попросил Мангон жрицу. Она засмотрелась на Денри и, вздрогнув, вновь принялась тереть щеку Адриана. — Возможно, ты не