Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

вместе раздавали газеты и разносили молоко, кроме того оказалось, что Кэлин договорился с курьерской службой, и призракам иногда поручали доставку писем и мелких пакетов. Никто, конечно, не догадывался, что имеет дело с мятежниками, иначе ни одна приличная служба с ними связываться не стала.

В один из дней в небе появился дракон. Таня вывезла на прогулку дедушку Дорда, а Кэлин с Рому чинили прогнившие ступеньки. Картинка обыденной жизни была почти пасторальной, если закрыть глаза на вопиющую бедность одежды и жилья и на постоянное ощущение опасности, которое витало в отравленном дымом фабрик воздухе. Под тронутыми ржавчиной колесами скрипел снег. За несколько дней он слежался в плотную корку, и его покрывал налет грязи и сажи, будто неумелый художник черной краской обвел контуры сугробов. Распахнулась дверь, на морозный воздух выбежал Тома в расстегнутой куртке, простоволосый, весело хохочущий, за ним выскочила Клёша.

— Стой, Тома! Отдай! — пронзительно кричала она, и в голосе её слышались слезы, которые пока получалось сдерживать. Таня тихонько засмеялась, и даже дедушка Дорд по-старчески хмыкнул, одновременно снисходительно и недовольно. Вдруг Клёша резко остановилась, вмиг позабыв и про Тому, и про тряпичную куклу в его руках. Она задрала голову и, как завороженная, уставилась на небо. — Дракон! Смотрите, это дракон!

Маленькая рука Клёши взлетела в воздух, пальчик указал на точку, которая все увеличивалась, и вот уже можно было рассмотреть голову и вытянутый копьём хвост.

Таня вцепилась в ручки инвалидной коляски так сильно, что побелели костяшки. Это был Денри, она узнала бы его и в кромешной тьме, что уж говорить о пронзительно чистом зимнем дне. Его чешуя горела красным в лучах холодного солнца, и Таня узнавала его манеру держать голову, поджимать лапы и покачиваться на потоках воздуха. Только по незнанию могло показаться, что все драконы летают одинаково. О нет, у каждого есть своя особенность, как осанка и походка у человека, и уж Денри Таня знала, как облупленного. Сердце замерло от страха и волнения: она хотела, чтобы Денри увидел её, и вместе с тем боялась этого.

Она словно приросла к промерзшей земле и смотрела в небо, не обращая внимания на то, как сильно слезятся глаза.

— Не заметил, — против воли проговорила она, не в силах скрыть жгучее разочарование. Пусть она хотела прижиться у мятежников, стать частью их семьи, выведать тайны, пусть боялась, что несвоевременное обнаружение испортит все её планы, но как Денри мог её не заметить? Не обратить на неё внимания, не почувствовать в конце концов?

“Может быть, ему просто все равно”, — мысль обожгла, как удар кнутом, и в этот момент Кэлин стукнул молотком по несчастной ступеньке и прикрикнул:

— Ну, хватит пялиться! Ему нет до нас никакого дела, и вам должно быть на него плевать!

— Но он такой красивый! Красненький… — вздохнула Клёша, прижимая кулачки к груди. Денри уже пролетел мимо, сильный, стремительный, и снова уменьшался.

— А чего это он красный? Наш же чёрный, — проворчал Дорд. Он даже не поднял головы, чтобы посмотреть на дракона.

— Так это новый, — с нескрываемым раздражением пояснил Кэлин и сильно ударил по гвоздю. Тот на половину ушёл в ступень. — Прилетел недавно на помощь Мангону. Как будто тот один не сможет доконать Илибург.

— С двумя-то посложнее будет справиться, хе-хе.

— И что ты предлагаешь? — Кэлин резко развернулся, отбросил молоток на замерзшую волнами землю. — Бросить всё? Сдаться?

— Чего я предлагаю? Ничего я не предлагаю, — заворчал Дорд, расправляя на коленях плешивый плед. — Так, вслух размышляю.

— Размышляй где-нибудь в другом месте! — Кэлин повысил голос, но спохватился, огляделся по сторонам, проверяя, не мог ли их услышать кто-нибудь чужой, а затем продолжил. — Мне плевать, пусть Лекнир об этом думает. А мне вон, малышню кормить нужно, — он кивнул на Тому и Клёшу, которые замерли и с вниманием зайчат вслушивались в резкие слова взрослых. — А дракон им миску супа не нальёт.

— Так и Лекнир не нальёт, — прокряхтел Дорд еле слышно, но Кэлин всё равно ответил:

— Пока только он и наливает.

Повисло тяжёлое молчание, в котором каждый думал о своём. Таня пыталась свыкнуться с тем, с каким отвращением её новые друзья говорили о Мангоне, как будто сама она никогда не испытывала ни страха, ни ненависти перед ним. Находясь во власти образа, который ткала по кусочку почти шесть лет, она теперь удивлялась, как можно не испытывать интереса и хотя бы уважения к прекрасному и загадочному Мангону, хозяину Серого Кардинала и великолепных небоскрёбов. Оказалось, можно.

От неприятных мыслей отвлекла Клёша, которая дёрнула её за куртку и тихо спросила:

— А чего это дракон летает? Он играет, наверное, да?

— В кошки-мышки, — не оборачиваясь, ответил Кэлин. Он снова вернулся к ремонту крыльца и примерял новую подступень. — Лекнир намекал тут, что красный дракон прилетел не один, а с помощником. И помощник этот пропал.

Таня почувствовала, как похолодел затылок и слизкое щупальце страха обвило желудок.

— Запил небось, — проворчал Дорд. — И валяется где-нибудь, просыхает. А может, обобрали да убили его, не разбираясь. Вот и весь сказ.

— Кого убили? — тихо спросила Клёша. Таня посмотрела на неё снизу вверх и увидела, как в больших девчачьх глазах сверкают слёзы.

— Ну хватит! — воскликнула она, как совсем недавно Кэлин. — Детей напугали.

— А пусть привыкают, — огрызнулся Кэлин.

— А вы чего? На улице мороз, а они без шапок, расстегнутые! — Таня принялась бранить детей со странным облегчением, вкладывая в резкий тон весь страх, разочарование и напряжение. — Самые здоровые что ли? Идите домой, скорее, скорее.

— Или, может, не убили его? Какая бы удача была для Лекнира — поймать друга дракона, а, Кэлин?

Кэлин не ответил, но слова Дорда плотно засели у неё в голове и не давали покоя весь день. “Мне повезло, что никто не знает ни пол “друга”, ни его внешность”, — думала Таня в очередной раз уже вечером, растирая по тарелке остатки прошедшего ужина. Рядом хлопотала Анка, быстрая и юркая, как мышь. Её запала не хватало, чтобы день за днём сердиться на новенькую, она уставала и отвлекалась и помимо воли начинала если не симпатизировать Зене, то по крайней мере относиться к ней равнодушно. “А что, если узнают больше? — эта мысль заставляла содрогаться каждый раз, когда приходила на ум. — Светлая кожа, невысокий рост, белые косы… Не так много илибуржек подойдёт под описание. Раздави меня каток, никто не подойдёт! Кроме одной”.

— Хватит мучить тарелку, — проворчала Анка. — Я свою часть уже перемыла, а ты пару с парой посудин не можешь справиться?