Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

толпы. Испуганно оглядела и наконец нашла среди людей перекошенное от злости лицо Кэлина. Она испуганно выпучила глаза, что-то зашептала в оправдание, но её не было слышно. Заиграли трубы, и возмущенный окрик Кэлина потонул в восторженном рёве толпы. На площадь выехала повозка, запряженная лошадьми, на которой была установлена клетка, но больше пока ничего увидеть не удавалось.

— Не волнуйся, — прокричала Таня в ухо Кэлину. Ей пришлось встать на носочки и держаться за его рукав, чтобы дотянуться. — Я глаз с них не уберу!

Он посмотрел хмуро, недовольно, но кивнул: выбора все равно не было. А повозка тем временем катилась по коридору, который образовала толпа, сдерживаемая полицейскими, и Таня наконец смогла увидеть, кто сидит внутри. Самая обычная женщина в серой хламиде забилась в угол в тщетной попытке спрятаться от толпы, пожирающей её сотнями глаз. Раздались возгласы, улюлюканье, что-то врезалось в прутья клетки и закапало красным на дорожные плиты. Помидор. Таня содрогнулась, и в тот же момент один из полицейских забасил, перекрикивая гул толпы:

— Кто кинет, пойдёт следом!

Слава богу, подумала Таня, хоть что-то адекватное в обстановке, которая от начала и до конца являлась сюрреалистичной. В несчастную женщину никто больше ничего не бросал, потому что вниманием толпы резко завладело другое событие: на трибуне появились судьи. Первыми вышли незнакомые Тане мужчины и встали рядом со своими стульями, а затем перед толпой предстали двое мужчин, и от их вида у неё перехватило дух. Одним из них был Денри, и в том не могло быть сомнений: его шевелюра казалась почти красной в жидком дневном свете. На нём был ослепительно-белый костюм, камзол с начищенными до блеска пуговицами и серебристыми эполетами с длинными кистями. Короткую накидку, скрепленную цепью, он набросил на одно плечо. Денри замер, высокий, стройный, и взирал на толпу сверху вниз. Таня не могла разглядеть его лица, но почему-то представляла, как он ухмыляется, и оттого яростное пламя в груди жгло все сильнее.

За ним вышел Мангон, и люди вмиг притихли и даже как-будто сжались. Он ступал по деревянному настилу неспешно, громко чеканя шаг, и черная мантия с золотым узором по краю развевалась в такт его движениям. Казалось, что руки его были затянуты в перчатки, но Таня знала, что они покрыты дорогой черной краской так плотно, как второй кожей. Его лицо пряталось в тени капюшона, но она была уверена, что янтарные глаза его густо подведены темным, и вниз по щекам тянутся траурные дорожки, будто от слез. Мангон не красовался. Остановился, окинул взглядом толпу и одним движением руки позволил мужчинам сесть, а затем сам опустился на трон, и Денри последовал его примеру.

— Он надел белое, — зло зашипела Таня. — Поверить не могу!

— Или этот дракон тупой, — откликнулся мрачно Кэлин, — или все происходящее для него — праздник.

Тем временем повозка с клеткой добралась до помостей. Решетка открылась, и двое полицейских под руки вывели осужденную, помогли ей подняться к виселице и поставили перед судьями.

— Лойса Доске! — Таня вздрогнула, когда услышала хриплый голос из ниоткуда и одновременно отовсюду. Она испуганно огляделась.

— Не пугайся, это микрофон, — улыбнулся Кэлин и коротко сжал её пальцы, пытаясь приободрить.

— Микрофон? Откуда бы ему тут взяться?

Но приглядевшись, она увидела небольшую стойку и за ней судебного служащего. Он говорил в большой круглый микрофон, и невидимые из толпы колонки разносили его хрипящий, временами глухой голос над площадью Собраний.

— Ты обвиняешься в покушении на жизнь Верховного Кардинала, Генерала Иллирии, возлюбленного сына Великой Матери, прославленного и превозносимого Адриана Мангона. В соответствии с законами Илирии ты приговариваешься к смерти через повешение. Приговор обжалованию не подлежит, помилование невозможно. Ты лишаешься права последнего слова по воле дэстора Мангона.

Служащий свернул документ, и толпа загудела. Сначала по ней прокатился неуверенный ропот, но он нарастал, стал громким и почти физически осязаемым, и вот уже люди кричали то ли от возмущения, то одобрения. Мангон протянул руку вперед, будто приглашал несчастную Лойсу на танец, и полицейские подтолкнули её вперед, к скамеечке под равномерно раскачивающейся веревкой.

— Это безумие, — процедила Таня, прикрывая глаза рукой, будто у неё вдруг разболелась голова.

— Будь внимательна, — сказал Кэлин. Голос его звенел от напряжения, он не отрывал взгляда от происходящего на помосте и Таня удивленно подняла на него взгляд.

Лойса сопротивлялась. За шумом толпы не было слышно, говорила ли она что-то, но Доске наконец ожила, упиралась ногами, обвисла в руках полицейских, будто хотела лечь на деревянный настил. Кто-то крикнул “отпусти её”, а следом послышалось “тащите силой!” Заплакал ребёнок. Таня обернулась на Анку и Тому. Оба во все глаза смотрели на происходящее, и в глазах их плескался ужас.

Выстрел прозвучал громом, и он был таким внезапным, что Таня подпрыгнула, уже который раз за тот проклятый день.

— Началось, — сказал Кэлин, а в следующий момент его перестало быть слышно: толпа взбесилась, взорвалась криком, качнулась вперёд, увлекая с собой и Таню с Мирчей, отрывая их от Кэлина. На помости высыпали люди в зеленых плащах с надвинутыми на глаза капюшонами, завязалась короткая драка. Они пытались отбить истошно визжащую Лойсу, но полицейские возникали будто из-под земли. Их было слишком много. В воздух взлетали кулаки, медные каски тускло блестели на показавшемся из-за тучи солнце.

Кто-то крикнул:

— Мятежники в зелёных плащах! Держи их!

Люди принялись оглядываться, и Таня была в их числе. Она смотрела по сторонам, пытаясь заметить виновников беспорядков, пока вдруг не поняла, что это они — в зелёных плащах. Ужас прокатился холодной волной вдоль позвоночника. Таня медленно натянула капюшон на голову.

— Проклятье… — успел выдохнуть Кэлин, прежде чем их схватили чужие руки и принялись выталкивать из толпы.

“Что происходит? Господи, что случилось?” — однотипные мысли бились в её голове, пока её толкали, пинали и щипали. Прошло несколько секунд, и толпа выплюнула её на площадь перед подмостями. Нападавшие скрылись, растворились среди людей, и вокруг не было никого в зелёных плащах. Кроме них. Полицейские взяли Лойсу в плотное кольцо и теперь смотрели на них.

Справа выскочил Мирча, слева — Кэлин, чуть дальше Рому, и одноглазый Патрик, и некоторые другие призраки. А за ними… Маленький растерянный Тома. Анки видно не было.

— Пустите его! — взревел Кэлин, когда один из жандармов схватил мальчика за тонкое предплечье. Он двинулся вперед, но другой жандарм выскочил ему наперерез. Кэлин попытался оттолкнуть его, но тот коротко ударил его в нос. Кэлина оступился, прижимая руку к лицу. Зарычал Патрик, что-то крикнул долговязый Криш, врываясь