Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

— Ты точно в порядке? — повторил вопрос Кэлин. Теперь они бежали рядом, будто он боялся, что новенькая отстанет и переломает ноги о замёрзшую грязь.

— Да, точно, — ответила Таня, резким движением головы прогоняя призраков прошлого. — Давай, кто быстрее до убежища?

— Тебе нельзя напрягать… Матерь! Стой!

Таня уже убежала вперед, пытаясь с помощью бега и разнывшейся боли в ноге успокоить встревоженную память. Кэлин, впрочем, нагнал её в два счёта, но перегонять не стал, а снова побежал рядом, с легкостью выдерживая её темп. Как бы она ни ускорялась, он не отставал и то и дело посматривал на неё, проверяя, а не свалится ли она в канаву. Таня не валилась, но испытывала странную досаду и смущение, будто к ней приставили няньку.

У дверей убежища никого не было. Слушаясь приказов Кэлина, все спустились в зал, который занимал подвальный цех. Оборудование, если оно когда-то тут и было, убрали, освободив огромную площадь, а вместо него поставили старые, облезлые спортивные снаряды, которые благодаря большому запасу прочности выглядели все еще надежными. Длинные электрические лампы не горели, и жидкий утренний свет лился сквозь узкие окна под самым потолком, отчего в зале было полутемно. В воздухе плавала пыль, здесь пахло железом и застарелым потом. Призраки не тренировались, они сбились в три небольшие группки, и каждая обсуждала что-то свое.

— Так, девочки, чего прохлаждаемся? — крикнул Кэлин, когда вошел в зал, и по привычке захлопал в ладоши, привлекая внимание. Таня поджала губы при упоминании “девочек”. — Мирча, Рому, идете к груше. Мишо, у тебя день ног. И не филонить, я буду следить, — он ткнул в сторону долговязого взломщика пальцем. — Вы, парни, если не остыли, к штанге.

— А Зена? Посмотреть пришла? — спросил широкоплечий крепкий мужчина, один из тех, кого Кэлин определил к штанге. — Так ты не стесняйся.

Кэлин обернулся, будто забыл, что за ним все это время по пятам шла девушка.

— Что? Ты и тут с нами будешь?

— Ага, — с совершенно счастливым видом подтвердила Таня. Она чувствовала странное возбуждение и зуд во всем теле, забытое чувство, которое возникало перед хорошей тренировкой. — Я бы одну грушу заняла. Можно?

Кэлин с сомнением посмотрел на неё.

— Повредишь руки, а перчаток у нас пока нет.

— Кстати, когда будут перчатки? Обещал на той неделе, — спросил Ролт, коренастый, отчаянно-рыжий призрак, которому на вид можно было дать лет двадцать. — Ты только скажи, я сам достану.

— Не надо ничего доставать! — Кэлин даже голос повысил. — Только полиции нам тут не хватало.

— Это ничего, обойдусь без перчаток. Бинт хотя бы есть? — спросила Таня, прерывая начавшийся спор.

Кэлин поискал в ящичке у стены и кинул Тане два тугих свертка. Она их с легкостью поймала.

— Подожди меня, — велел Кэлин. — Сейчас с ребятами закончу и покажу, как бинтовать руки.

Таня сжимала в руках старые, затертые, но тщательно выстиранные бинты. Конечно, их нельзя было сравнить с профессиональными, такими, какие она покупала себе в Москве, но они были плотными и эластичными, и ей этого вполне хватало для легкой разминки, а проводить интенсивную силовую тренировку она не собиралась.

— Занимайся, я сама справлюсь, — улыбнулась Таня, цепляя петлю за большой палец. В желудке появилось волнение, поднявшееся наверх, к горлу. Ей хотелось, чтобы на неё смотрели. Чтобы эти мужчины, сильные и быстрые, видели, как здорово она справляется с бинтами, что она не просто какая-то девчонка, жаждующая мужского общества. И пусть она шесть лет не видела боксерской груши, руки помнили заученные движения: от большого пальца к запястью, потом к указательному и обратно, к каждому пальцу по очереди, укрепляя пястные кости. Обмотать костяшки, закрепить крестом на тыльной стороне ладони, перетянуть еще раз запястье. Движения её были уверенными и быстрыми, бинт — ровным, ни одной лишней складочки, которая могла бы натереть кожу. Закончив и закрепив конец, Таня сжала и разжала кулак, проверяя, насколько крепкая и удобная обмотка, а потом подняла глаза. Призраки, что были ближе всего к ней, в том числе и Кэлин, так и замерли на месте, наблюдая за отточенными движениями.

— Неплохо, — сказал он наконец.

Таня нервно хмыкнула, как бы говоря “а ты что думал”, и внутри все горело и дрожало от ликования. Она взялась за второй бинт, накинула петлю на большой палец.

— Так, ну чего встали? — Кэлин снова захлопал в ладоши и крикнул громче, чем надо было. — Давайте к снарядам, а то до ночи не закончим!

Таня подошла к груше. Она была большой, с Танин рост, и очень старой. Кожа потрескалась и лопнула, но основа оставалась крепкой, и груша невозмутимо висела себе на новеньких цепях. Таня качнула её и отпрыгнула назад, сохраняя дистанцию длиной в собственную руку. Груша пошла в обратную сторону, она за ней. Самое простое, базовое упражнение, которому учат совсем зелёных новичков, помогало расслабиться, вспомнить положение тела, почувствовать себя в своей тарелке. Вперёд — назад. Руки согнуты, левая чуть впереди, ноги на ширине плеч. Вперёд — назад. Удар. Всего один, несильный, так, вспомнить технику. Таня пыталась сосредоточиться на несчастной груше, но буквально кожей чувствовала заинтересованные взгляды, и это сбивало с толка. Она не привыкла к такому вниманию, в московских залах никого девушками не удивишь, ни любительницами штанг, ни фанатками бокса. А здесь если и были боевые дамы, то встретить такую было бы большой удачей, граничащей с самоубиством, ведь практически никогда такая встреча не заканчивалась ничем хорошим, и мужчины, не привыкшие к девушкам в штанах перед спортивным снарядом, то и дело обращали к ней взгляды, бросали друг другу короткие фразы и ухмылялись в усы.

— Идиоты, — заключила для себя Таня, снова поднимая руки и совершая удар. Без перчаток было чувствительно, но терпимо. Удар, еще один, и вот уже, распалённая пробежкой, вниманием мужчин, стыдом и желанием показать себя, она бьет грушу со всей силы, наносит удары сериями, ошибается, но снова бросается на снаряд, будто он лично перед ней виноват. Мышцы от непривычки быстро наливаются тяжестью, по ним растекается тупая боль, но Таня не останавливается. На лбу, спине, под мышками выступает пот. Она и забыла, какими изнурительными могут быть такие тренировки. Но бьёт, бьёт без остановки, пока груша вдруг не замирает на месте, и Таня не чувствует внезапного сопротивления.

— Хватит, — спокойный голос Кэлина, как ушат воды. Таня замерла на месте, хватая ртом воздух и пытаясь восстановить дыхание. Утерла пот со лба. — Ты мне так грушу снесёшь, — он улыбнулся. — Успокойся, подыши. Вот так.