Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

— Нет ничего крутого в том, что ты делаешь. Ты бы лучше боями какими занялся, раз дури в тебе столько. Драться хоть умеешь?

— Чего, проверить хочешь? — ухмыльнулся он, скосим взгляд, и Таня подумала, что он очень симпатичный, этот Мирча, и наверняка нравился бы девчонкам, не занимайся он мятежами.

— Я бы, может, и проверила, но боюсь тебя покалечить, — коротко рассмеялась она, давая понять, что шутит. — Вы хоть тренируетесь как-нибудь?

— Да. У нас даже зал есть. Я отжимаюсь больше, чем Мишо. Давай тут ещё наклеим, — Мирча кивнул на невысокое здание из песчаника, которое в полутьме казалось почти белым.

— Ну, быть сильнее Мишо не сложно, — ответила Таня, протягивая ведёрко с клеем.

— Ты так про него не думай. Он, может, худой и длинный, зато проворный, как змей, — он отошёл от наклеенной листовки, будто любовался проделанной работой. На листовке дракон откусывал голову человеку. — И может вскрыть любой замок. Он будто их насквозь видит! Что и как у них внутри.

Таня хотела как-то глупо оправдаться, мол, не собиралась обижать друга Мирчи и вообще имела ввиду не то, но прозвучали бы такие утверждения нелепо, поэтому она испытала что-то вроде облегчения, когда их разговор прервали.

— Вы посмотрите! Мирча собственной персоной!

Таня обернулась и увидела в неверном рассветном сумраке троицу ребят: два парня и девчонка. Одеты они были тепло, но очень просто, почти бедно. Таня отметила сапоги, которые и сапогами-то по сути не были, так, ботинки и куски теплой ткани, обернутые вокруг ног.

— Кто это с тобой? Новая подружка? — говорил в основном тот, что был выше и стоял ближе, впереди прочих.

— Или твоя мамочка? — добавил второй, и парни загоготали, и даже девчонка, кажется, улыбнулась. Мирча дернулся было вперед, но его остановил спокойный Танин голос:

— И что это за шуты?

— Это железные псы. Другая… другое подразделение, — как бы нехотя пояснил Мирча, не сводя враждебного взгляда от парней.

— Псы, понятно. Ну что, куда дальше идём? — как ни в чем не бывало спросила Таня.

— А если мы не хотим вас отпускать? Мирча нам, видишь ли, задолжал, — сказал один из “псов”, ударяя кулаком по ладони. Второй тоже принялся демонстративно разминаться. — Где мои деньги, ты, тухлятина?

Таня попыталась быстро оценить ситуацию. Девчонку, пожалуй, можно было бы не брать в расчет, но если она из мятежников, может и выкинуть что-нибудь неприятное. Если Мирча мог хоть как-то драться, пусть неумело, по-уличному, но зло, отчаянно, то они легко выйдут победителями. Другое дело, что потасовки Тане не хотелось.

— Мирча, — вдруг протянула она, — пошли отсюда, — спряталась за его спину, прильнула, её рука скользнула во влажную руку Мирчи. Он оторопел, весь напрягся, да и Тане самой такая роль, которую она внезапно решила примерить, была неприятна и неестественна, но раз уж придумала, надо отыгрывать до конца.

— Да, послушай мамочку, — вновь засмеялись парни.

— Пошли, пожалуйста, — Таня продолжала жалобно просить. — Ты же знаешь, ты силу не рассчитываешь. Будет, как в прошлый раз.

— А как в прошлый раз? — голос Мирчи вдруг оказался хриплым.

— Убьешь кого-нибудь, и придётся прятаться от полиции. Пожалуйста, Мирча.

— Это кто убьет? — спросил тот “пёс”, что был ближе. — Это он что ли?

— Нам не нужны проблемы, — продолжала Таня, упорно игнорируя незнакомцев. Она смотрела на Мирчу снизу вверх, пусть он и был незначительно выше, и пыталась выглядеть умоляющей, несчастной. — Пошли.

Мирча хмуро смотрел на противников, и она чувствовала, что всё его тело напряжено, словно перед броском. Его слегка потряхивало и явно тянуло в драку, но он держал себя в руках и, казалось, тоже пытался оценить свои силы.

— Ладно, пойдём, — бросил он ей, и голос его прозвучал неожиданно уверенно, почти покровительственно. — Спиной к этим псинам не поворачивайся.

— Посмотри, Лиля, он бежит, — сказал парень и опять засмеялся, вот только девчонка рядом с ним на этот раз не улыбалась. — Трус! Трус и ничтожество!

Что бы ни творилось у Мирчи на душе, он продолжал топать вперёд, глубоко засунув руки в карманы. Таня некоторое время шла молча рядом, а потом решилась спросить:

— Ну ты чего? Обиделся что ли?

Мирча ещё некоторое время молчал, а потом встал, как вкопанный, и зло бросил:

— Зачем ты это сделала?

— Я же сказала: нам не нужны неприятности, — она пожала плечами. — А ты явно собирался драться.

— Мне не нужна твоя защита, поняла? — резко развернулся и снова пошёл вперед.

— Ладно, поняла. В следующий раз позволю сломать тебе нос. Ну постой, не обижайся, — Таня догнала его и старалась больше не отставать. — А девчонку ту, ты, кажется, впечатлил, — с улыбкой добавила она.

— Бред, — выплюнул он, не сбавляя шага.

— Кто она?

— Не знаю.

— А мне кажется, ты врёшь.

— Слушай, отвяжись, а? — Мирча снова остановился, глаза его зло блестели. — Ты ничего обо мне не знаешь. Я вообще-то… Хох, не лезь, в общем!

— Хорошо. Извини.

Мирча кивнул, потоптался ещё на месте, будто не зная, куда деть себя, всё еще хмурый, но уже не такой злой, а потом вздохнул:

— Пойдём. Надо закончить уже с этими бурундовыми листовками.

Солнце подкралось к самому горизонту, окрасило зимнее небо над Илибургом в нежно-серый цвет и желтый у края. Потом лениво выкатилось и медленно начало подниматься над крышами. Город оживал. Открывались ставни, и из-за них доносились голоса, залаяли собаки, на улицах показались первые прохожие: рабочие, спешившие на фабрики, пекарни и столовые, которые существовали, чтобы обеспечить комфортную жизнь тем, кто мог спать до обеда. Центр Илибурга ещё дремал, но Мирча туда даже не совался: его аудитория была здесь, на окраинах.

— Осталось всего десять штук. Предлагаю просунуть их под двери… — начал он, но тут его прервал громкий грубый голос:

— Вы что здесь делаете? А ну стоять!

Таня обернулась. В начале улицы стоял полицейский в темно-синей форме и каске-шлеме, он широко расставил ноги, а руку положил на бедро, где у него висела дубинка.

— Что делать будем? — еле слышно спросила Таня.

— Как что? Бежать! — ответил Мирча и тут же бросился наутёк. Таня промедлила всего мгновение и рванула за ним.

— Стоять, кому сказал! — завопил им вслед полицейский, бросаясь в погоню. — Мятежные ублюдки!

Илибург распахнул объятия двум Призракам, несущимся по его тротуарам. Улицы расступались перед ними, возникали переулки и перекрестки. Мелькали дома, дворы, заборы и тропинки, люди, спешившие по делам, отскакивали с дороги, и вслед беглецам неслись полицейский и нецензурная брань. Мирча легко уворачивался от столкновения с людьми и телегами, широко улыбался, наслаждаясь бегом, и опасностью,