Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

помялась, что-то пофырчала, но в конце концов дала гостье одно задание, второе, третье, и вот они уже бок о бок хлопотали в закутке, который в убежище звался кухней. Девчонка не лезла с вопросами, и Таню это вполне устраивало. Ей было необходимо время, чтобы затолкать переживания о Росси в дальний угол сердца и сосредоточиться на новой передряге, в которую она угодила. Примут ли её в призраки? А если узнают, кто она на самом деле, убьют? А если примут, где ей придется спать и что есть, чем заниматься? Есть ли у неё хоть какие-то шансы извлечь выгоду из скитаний, или это бессмысленная затея? И в конце концов, будут ли её искать Денри и Адриан, поднимут ли на уши город, заставив всех и каждого узнать, что пропала бесполезная, но высокопоставленная особа с белой кожей и светлыми косами? Единственное, о чем она не думала, так это о том, что мятежники заставят её по-другому взглянуть на жизнь в стеклянных небоскребах.

— Не зевай, давай быстрее, — сказала Анка и толкнула в бок, вырывая из задумчивости. Сама она наполнила тарелки супом и таскала их в центр комнаты, где стояло несколько столов, соединенных в один. Столы были разного цвета, размера и даже высоты, но никого это не смущало. Таня положила на середину большую доску с нарезанным хлебом. Прибежали откуда-то взявшиеся дети, четыре мальчишки и девочка, бросились под ноги, засмеялись, зашумели. Девочка увидела незнакомого человека, затормозила, засмущавшись. Мирча тут же возник рядом.

— Клёша, не стесняйся, это Зена, наша новая подруга.

— У подруги красивая шкурка, — заявила Клёша.

— Шкура у животных, а у людей кожа. Но Зены и правда очень красивая… Зен, ты чего? — нахмурился Мирча, заметив, что гостья замерла с ложками в руке и вид имела при этом смешной и испуганный. — Смотри, Клёша, тетенька боится тебя больше, чем ты её. Не бойся, Зена, это Клёша, она не кусается.

— Уже три месяца! — гордо заявила девочка, показывая два пальца. — А до этого я укусила Тому до крови!

— А кто такой Тома? — вопрос Таня задала самый глупый, но иного в голову просто не пришло. Что в таких случаях вообще спрашивают у детей?

— А вот он, в носу ковыряется! — с готовностью сообщила Клёша, показывая куда-то за спину Тани. Там за столом сидел мальчик лет десяти. Он тут же отдернул руку от лица и крикнул Клёше что-то обидное.

Просторная комната, которая служила ранее, возможно, производственным залом, наполнилась запахом еды, голосами, движением. Чиркнули спички, зажигая лампы наподобие керосиновых — у Призраков не было возможности даже жечь тверань, а об электричестве речи вообще не шло. Стало светлее и уютнее. Люди зашевелились, выползли из темных углов, оторвались от своих занятий, важных и не очень, чтобы собраться за столом. Таня вдруг отчаянно почувствовала себя лишней. Отступила на шаг, два, пытаясь слиться с густыми тенями, что отбрасывали лампы, и чуть не сбила Анку.

— Осторожнее! — воскликнула та. — Прольешь свой суп.

— Какой суп? Это мне? — удивленно спросила Таня и тут же запротестовала… — Нет, что ты, я не буду. Вам и так мало, а я не сделала ничего. Я и не голодна вообще.

Это была неправда. Обед в “Чёрном драконе”, пусть богатый и сытный, был в начале дня, после него Таня обошла почти весь город сначала до “Красного Петуха”, а потом на север до убежища Призраков. Она устала и чувствовала здоровый голод, но не могла позволить себе объедать незнакомых людей, которым, судя по обстановке, жилось несладко.

Вдруг старик в вылинявшем жилете громко стукнул по столу так, что все умолкли. Посмотрел прямо на Таню, блеснул глазом.

— А ну хватит разговоров! Садись и ешь. Мы не оставим гостя голодного, чай не драконы какие-нибудь, — строго сказал он и снова добавил: — Садись.

И Тане оставалось только послушаться. Ложка оказалась очень легкой, тонкой, с полой ручкой, а суп простым, несоленым, зато с большими кусками жирного мяса. Таня почему-то вспомнила об отце и немудреной еде, которую он готовил с наивной мужской неловкостью. Уже давно такие воспоминания, приятные до боли, не тревожили её, и захотелось то ли улыбаться, то ли разреветься прямо тут. От грустных мыслей отвлекала перебранка детей, которые продолжали препираться и пихать друг друга локтями. И конечно, неловко толкнув подругу, Тома задел тарелку, которая тут же полетела на пол. Со шлепком суп разлился по полу, и над столом повисла тишина, и только пожилой мужчина продолжал стучать ложкой как ни в чём ни бывало.

— Это что, мой суп? — несчастным голосом спросил Тома, словно ответ мог оказаться отрицательным.

— Да, дружок, ты сегодня без ужина, — с нескрываемым удовольствием заявил старик.

— Я? Я…

Тома хотел что-то сказать, но не нашел нужных слов, а разочарование так распирало его, что он шмыгнул носом, затем всхлипнул и разрыдался. Он принялся оплакивать суп истово, отчаянно, искренне, так что даже старик нахмурился, сжал губы.

— Нечего реветь. Успокаивайся. Замолчи уже! — от снова шлепнул ладонью по столу, и Тома замолчал, будто перекрыли кран со слезами. — Сам виноват. Говорили, веди себя за столом нормально? Не вертись, не дерись? Говорили. Кто виноват? Ты сам. Вот и сиди теперь голодный.

— Да как же это, деда Дорд? Я же вот, — и снова слов не нашлось, а слезы подошли совсем близко, заблестели на глазах.

— А ну цыц! — снова прикрикнул дед Дорд, чувствуя, что буря возвращается. Он неспеша съел еще пару ложек супа, крякнул, похвалил Анку. Посидел некоторое время, а потом бухнул свою тарелку с недоеденным ужином в центр стола. — Давайте поделимся с мальцом супом.

Люди за столом вмиг облегченно выдохнули, принялись вставать, подходить и отливать немного супа из своих тарелок. Таня, которая все еще чувствовала себя не в праве что-то брать у Призраков, отдала большую часть порции, за что удостоилась внимательного взгляда Дорда. В итоге у счастливого Томы оказалось еды едва ли не больше, чем было в начале обеда.

Тарелки пустели быстро, Призраки вытирали рты, благодарили Анку и разбредались кто куда. Отодвинулся и Дорд, и оказалось, что он передвигался в инвалидном кресле, простом и примитивном, и колеса его надсадно скрипели, когда старик перебирался поближе к окну. Анка вздохнула и принялась собирать посуду.

— Отнесешь тарелки? — спросила она Таню все еще неприветливо, но с надеждой на помощь. — Надо пол помыть, а то присохнет.

— Ты будешь суп убирать? — удивленно вскинула брови Таня.

— Нет, дед Дорд встанет и вытрет, — ещё более раздраженно бросила девчонка. — Конечно, я. Такие мои