Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

богатых дворян, которые почему-то решили учить дочерей математике, это важный шаг для общества. Делились байками из жизни гостиницы, о странных постояльцах и своих собственных неудачах.

— И Жослен мне говорит, что сам сделает эту трубу, — говорила Росси, отщипывая кусочек перепёлки.

— Не надо об этом, — поморщился Сен-Жан, но его жену было не остановить.

— И труба, как назло, проходила по верху, под самым потолком, прикрытая плинтусом. Вот что за криворукий осел так делал, я не знаю! И Жослен полез смотреть, снял плинтус и карниз, и оказалось, что трубы на том участке и прогнили. Ух, все вниз! Все, что внутри, понимаешь? На Жослена, на мебель, ковры, столы, книги…

Таня было хихикнула, на посмотрела на Сен-Жана, и на том лица не было. Он побледнел, отводил взгляд, упрямо выискивая что-то в полупустой тарелке.

— И Жослен стоит во всем этом на табурете и говорит… Ахахах, не могу! — Росси прикрыла рот салфеткой и засмеялась звонко, обворожительно. Таня бросила встревоженный взгляд на Жослена, но тот хмуро смотрел в сторону. — Говорит: “Дорогая, мне нужна салфетка”!

И Росси снова засмеялась.

— Дорогая, у нас же обед в конце концов, — с укоризной сказал Жослен, трогая жену за руку, но та еще некоторое время смеялась, не в силах справиться с истерикой, а когда затихла, стала вдруг задумчивой. Разговор плавно перешел к свадьбе, который устроил для Жослена и Росси Мангон и которая была маленькой, но очень милой, и к Влади, которого назвали Владимиром в честь самого странного врача Илибурга, который стал для них настоящим другом и погиб, защищая их. Жослен с упоением рассказывал, какой замечательный у него малыш, а Росси выглядела все более хмурой.

— И что же, чем ты теперь занимаешься в Илибурге? — вдруг спросила она, прерывая рассказ мужа о том, каких умилительных собак рисует их сын.

— Я прилетела как помощница Денри. Огреса, наверняка вы слышали о нем, — ответила Таня, немного сбитая с толку резкой переменой темы.

— Новый помощник Мангона, дракон! Я читал об этом в газетах, — ответил Жослен. — Ничего себе, ты снова под пристальным вниманием драконов. И где ты живешь?

— В Изумрудной башне, той, у которой стекла зеленоватые такие. Ох, не делай такой лицо, — поморщилась Таня. — Там богатые квартиры, но они все какие-то… Безжизненные, что ли. Там очень неуютно, настолько, что становится жутко.

— И все же, — продолжила Росси, настаивая на своем. — Чем ты занимаешься?

— Да ничем, — развела руками Таня. — Я отправилась сюда по воле Матери, а зачем, она не сказала. У Денри полно своих забот, а мне придется развлекать себя самой, по всей видимости. И я так рада, что Мангон дал мне этот адрес и я снова встретила вас! Одиночество теперь мне не страшно, я могу приезжать, когда захочу. А еще я могу помогать вам в гостинице, даже бесплатно. Готова на любую работу. Здорово, да?

— Нет! — воскликнула Росси. Таня и Жослен одновременно посмотрели на неё. Мятное желе тревожно дрожало в ложечке. — Это плохая идея, — продолжила Росси, прикладывая руку ко лбу так, как будто у нее вдруг разболелась голова.

— Я буду мешать, понимаю, — неуверенно кивнула Таня. — Тогда я смогу приезжать, когда будет поменьше людей…

— Дело не в этом, — резко ответила Росси. — Просто… Это очень хорошо, что ты вернулась, я рада, что ты жива и с тобой все в порядке.

— Но?

— Но там, где ты, — одни проблемы, — выдавила из себя Росси и посмотрела, готовая расплакаться, на Таню. — Ты приносишь с собой беды, Северянка.

— Что ты говоришь, Росси? — Жослен нахмурился, сжал ее руку, желая остановить.

— Нет, я скажу, — она стряхнула его руку. — Я с таким трудом добилась всего, что у меня сейчас есть. Выжила в проклятой тюрьме, терпела насмешки Жамардин, много, очень много работала. Вокруг стали появляться новые люди, хорошие, уважаемые, которые не знают моей истории, не видели меня… после Виталины. Они видят только достопочтенную госпожу Сен-Жан, которая так славно справляется с гостиницей. Меня наконец приняли в приличное общество, не аристократическое, конечно, но мне большего и не надо. По пятницам мы играем в стокер, а еще у нас есть книжный клуб и танцевальные вечера раз в месяц. У меня муж и ребенок, и скоро будет еще один. Мне нравится моя жизнь, Северянка. И я не могу позволить тебе все испортить.

Росалинда выдохлась, замолчала. Над обеденным столом, над замечательными блюдами “для особых гостей” повисла тревожная тишина. Росси выглядела упрямой и несчастной одновременно, Жослен хмурил брови, а Таня размышляла, что не отказалась бы провалиться сквозь яркий ковер и паркет куда-нибудь к Бурунду, чтобы ее там разодрали его прихвостни, что не так болезненно, конечно, как слова подруги.

— Татана, я… — начала было Росси, но Таня резко мотнула головой.

— Зови меня теперь Менив, пожалуйста. Мы с Денри решили, что не нужно никому знать, что я уже была в Илибурге. И ни к чему жалостливый взгляд, я понимаю тебя.

— Правда? — тихо спросила Росси.

— Правда. Я тоже очень рада, что у тебя все в порядке. Влади очень милый, но правда, смени ему гувернантку, эта настоящая растяпка.

— Растяпа, — поправила Росси и прикусила язык под коротким взглядом мужа.

— А я пойду. У меня… страшно важное собрание. Я же помощница дракона, — она нервно усмехнулась, отложила с колен салфетку, поднялась.

— И что же это за собрание? — мрачно уточнил Жослен, глядя на нее снизу вверх.

— Очень, очень важное. Об отношениях с Ажхадой, потому что я там наделала дел и испортила переговоры… — Таня вдруг замолкла, поняв, что коротким пересказом своих приключений только подтвердила обвинения Росалинды. — Впрочем, не важно. Если захотите увидеться, пришлите письмо в Изумрудную башню, Матерь знает, какой у нее адрес. Если захотите.

Она хотела было выйти, но замерла, положив пальцы на дверную ручку, повернулась и неуверенно улыбнулась:

— Я так рада, что вы счастливы!

* * *

Промозглый зимний ветер набросился на Таню сразу, как она ступила за порог “Черного дракона”. В лицо впились редкие острые снежинки. Таня плотнее запахнула подбитую мехом курточку, слишком тонкую для местной погоды, и прерывисто вздохнула. Вот такие дела, сказала она себе. Единственные друзья, которые у нее были, отказались от общения с ней. По вполне объяснимым, даже объективным причинам, но от этого горечь, которая разлилась под сердцем, не становилась слаще. Таня криво улыбнулась, в который раз подумав, зачем она приехала в Илибург, где ей нет места. Впрочем, в Обители, из которой она так радостно бежала, места для Дара тоже особо не нашлось, вот она